Чтение онлайн

Такъ или иначе, но не было никакой возможности привести къ соглашенію моего мужа. Онъ очень дурно относился къ моему поведенію и д?йствительно им?лъ на это основанія. Я наотр?зъ отказалась жить съ нимъ и пользовалась всякимъ случаемъ увеличить, такъ сказать, брешь въ нашихъ отношеніяхъ, такъ что однажды онъ объявилъ мн?, что ему остается одно: признать меня съумашедшей и посадить въ домъ умалишенныхъ. Это привело меня къ р?шенію во что бы ни стало раскрыть мою тайну, но какъ это сд?лать и кому первому передать ее, оставалось для меня неразр?шимымъ вопросомъ до т?хъ поръ, пока между мной и мужемъ не случилось новой ссоры. Началось съ того, что онъ заговорилъ со мной о невозможности моего отъ?зда въ Англію. Я защищала свое р?шеніе и, какъ всегда бываетъ въ семейныхъ ссорахъ, когда одно жесткое слово ведетъ за собой другое, мы разгорячились; онъ сказалъ мн?, что я веду себя съ нимъ не какъ съ мужемъ, и говорю о д?тяхъ не какъ мать, и потому онъ не можетъ относиться ко мн? какъ къ жен?; онъ испробовалъ все, онъ былъ со мной н?женъ и добръ, онъ велъ себя какъ достойный мужъ и христіанинъ; онъ думалъ изм?нить мой характеръ, но я обращаюсь съ нимъ какъ съ собакой, какъ съ самымъ презр?ннымъ и совершенно постороннимъ челов?комъ, и хотя всякое насиліе возбуждаетъ въ немъ глубокое отвращеніе, т?мъ не мен?е онъ поставленъ въ необходимость приб?гнуть теперь къ такимъ м?рамъ, которыя заставятъ меня вернуться къ своимъ обязанностямъ.

Эти слова взбунтовали во мн? кровь; я никогда не приходила въ такое раздраженіе и сказала ему, что какія бы м?ры онъ ни принялъ, будетъ ли это насиліе или любовь, я презираю все, я р?шила во что бы то ни стало у?хать въ Англію; что же касается моихъ отношеній къ нему и д?тямъ, то въ основ? ихъ лежитъ быть можетъ обстоятельство, котораго онъ еще не знаетъ; однако же, пользуясь случаемъ, я зам?чу только одно: что онъ не им?етъ права быть моимъ законнымъ мужемъ, также какъ наши д?ти не могутъ считаться законными д?тьми, вотъ почему я не въ силахъ заботиться о нихъ больше, ч?мъ я забочусь.

Надо признаться, взглянувъ на него, я пожал?ла о томъ, что сказала; онъ совершенно изм?нился въ лиц?, побл?дн?лъ, какъ смерть, и не могъ выговорить слова, какъ будто пораженный молніей. Я думала, что онъ упадетъ въ обморокъ. Съ нимъ сд?лался приливъ, онъ дрожалъ, капли пота катились по его лицу, а между т?мъ лицо было холодно какъ ледъ, словомъ онъ пришелъ въ такое состояніе, что необходима была серьезная помощь; когда онъ н?сколько пришелъ въ себя, у него началась тошнота, мы уложили его въ постель, на другой день утромъ у него появилась жестокая лихорадка.

Онъ медленно поправлялся, и, когда ему стало лучше, то разъ онъ подозвалъ меня къ себ? и сказалъ, что посл?днія мои слова нанесли ему смертельную рану и что онъ хочетъ предложить мн? только одинъ вопросъ. Я прервала его, говоря, что меня глубоко огорчаетъ моя горячность, которая заставила меня зайти такъ далеко; я вижу какъ ужасно под?йствовали на него мои слова, но теперь умоляю его не требовать ихъ объясненія. Я ув?рена, что это объясненіе только ухудшитъ его положеніе.

Но теперь д?ла зашли такъ далеко, что дальше нельзя было скрывать тайну, и мой мужъ самъ доставилъ мн? случай снять съ себя это страшное бремя; три или четыре нед?ли онъ неотступно просилъ меня сказать ему только одно, хот?ла ли я своими словами разсердить его, или они д?йствительно им?ютъ какое нибудь основаніе. Я была непреклонна и отказывалась отъ всякихъ объясненій, до т?хъ поръ пока онъ не согласится отпустить меня въ Англію; на это онъ отв?тилъ, что, пока онъ живъ, онъ не согласится отпустить меня. Тогда я сказала, что если такъ, то я должна объявить ему, что отъ меня вполн? зависитъ не только получить, когда захочу, его согласіе, но даже устроить такъ, что онъ самъ станетъ умолять меня у?хать; посл?днія слова въ конецъ разожгли его любопытство.

Посл? этого онъ разсказалъ всю исторію матери и заставилъ ее выв?дать у меня истину, причемъ, надо отдать ей справедливость, она пустила въ ходъ всю свою изобр?тательность, чтобы достигнуть ц?ли; но я сразу остановила ее, говоря, что вся тайна заключается въ ней самой и что мое уваженіе къ ней заставляетъ меня скрывать эту тайну, вообще же я объявила, что больше ничего не могу сказать и умоляю ее не настаивать.

Эти слова привели ее въ крайнее изумленіе, она не знала что говорить и думать; зат?мъ, не обращая вниманія на зародившееся въ ней подозр?ніе и д?лая видъ, что принимаетъ мои слова за изв?стную тактику, она снова начала говорить со мной по поводу своего сына, изыскивая средства помирить меня съ нимъ. Наконецъ я сд?лала видъ, что уступаю ей и сказала: «хорошо; извольте, я открою вамъ тайну великой важности, если только вы дадите мн? торжественное об?щаніе, что безъ моего согласія вы никогда не разскажете ее своему сыну».

Невозможно описать ея изумленіе при моихъ словахъ; она, если бы могла, охотно не пов?рила этой исторіи, понимая, какой переворотъ угрожаетъ семь?; но вс? подробности такъ согласовались съ т?ми событіями, которыя она передавала мн? сама и которыя теперь она охотно готова была отрицать, что ей не оставалось ничего другого д?лать, какъ молча броситься ко мн? на шею и начать н?жно ц?ловать меня. Долго она не могла выговорить слова, наконецъ б?дная старуха жалобно закричала:

— Несчастное дитя мое! Какой рокъ принесъ тебя сюда и бросилъ въ объятія моего сына! Ужасная дочь! мы погибли! ты жена своего родного брата и им?ла отъ него трехъ д?тей, д?тей отъ одной плоти и крови! мой сынъ и моя дочь жили какъ мужъ и жена! Какое безуміе! Какая несчастная семья! Что намъ д?лать? Что говорить? Ахъ, Боже мой, что намъ д?лать?

Немного успокоясь, мы стали говорить о томъ, что сл?дуетъ сд?лать, прежде ч?мъ сообщить эту тайну моему мужу. Но къ чему могли привести вс? наши сов?щанія? Мы были не въ силахъ найти выходъ изъ нашего мучительнаго положенія, мы не знали какъ передать всю трагедію моему мужу, мы не знали какъ она под?йствуетъ на него, что онъ предприметъ: узнавъ эту роковую тайну, онъ могъ, не влад?я собой, объявить ее вс?мъ, что неизб?жно погубило бы нашу семью; или онъ могъ, пользуясь защитой закона, который въ этомъ случа? былъ на его сторон?, и презирая меня, потребовать развода; тогда все мое ничтожное приданное было бы поглощено процессомъ и я стала бы нищей, а черезъ н?сколько м?сяцевъ я увид?ла бы его въ объятіяхъ другой женщины, въ то время какъ сама должна была довольствоваться жалкимъ существованіемъ. Вс? эти соображенія близко принимались къ сердцу моей матерью, но мы не знали, что д?лать. Спустя н?которое время, мы р?шились приб?гнуть къ самымъ осторожнымъ м?рамъ, но къ несчастью наши р?шенія были совершенно различны; по мн?нію моей матери, мн? сл?довало глубоко похоронить мою тайну и продолжать жить со своимъ мужемъ, до т?хъ поръ, пока какой нибудь удобный случай дастъ возможность спокойно разсказать ему все; въ то же время она употребитъ вс? свои силы примирить мужа со мной и возстановить согласіе нашего домашняго очага; такимъ образомъ, эта тайна останется и умретъ вм?ст? съ нами. Но если она выступитъ на св?тъ Божій, дитя мое, сказала мать въ заключеніе, тогда мы об? погибли.

Желая побудить меня согласиться на это, она об?щала устроить меня, она об?щала оставить мн? посл? своей смерти, независимо отъ состоянія мужа, все, что только будетъ возможно; такимъ образомъ, если когда-нибудь и откроется наша тайна, то я буду матеріально обезпечена.

Хотя ея предложеніе указывало мн? ясно на н?жность и доброту моей матери, но оно совершенно не согласовалось ни съ моими мыслями, ни съ моими чувствами, и потому я сказала, что, посл? долгаго и спокойнаго размышленія, я пришла къ сл?дующему р?шенію, которое, над?юсь, не покажется ей крайностью и успокоитъ ее: я просила ее употребить все свое вліяніе на сына, съ ц?лью уб?дить его отпустить меня въ Англію, снабдивъ достаточной суммой денегъ, въ товарахъ или въ банковыхъ билетахъ; зат?мъ, когда я у?ду, она можетъ уговорить его, спустя н?которое время, вызвать снова меня къ себ?.

Мы долго не сходились съ матерью въ нашихъ мн?ніяхъ по этому поводу, мы не могли примирить ихъ; мы много спорили, но эти споры не приводили ни къ какимъ соглашеніямъ.

Я не могла поб?дить свое отвращеніе къ сожительству съ братомъ, она настаивала на невозможности уговорить его согласиться на мой отъ?здъ въ Англію; мы продолжали жить въ такомъ нер?шительномъ положеніи; хотя наши споры не доводили насъ до крайностей, но мы были не въ силахъ придти къ такому р?шенію, которое могло бы уничтожить эту ужасную пропасть.

Наконецъ, я р?шилась на самый отчаянный выходъ изъ этого страшнаго положенія и объявила матери, что сама разскажу все мужу. При одной мысли объ этомъ моя мать пришла въ ужасъ; но я просила ее успокоиться и сказала, что сд?лаю это исподоволь, спокойно, тихо и такъ ловко, какъ только могу; я выберу самую благопріятную минуту и не сомн?ваюсь, что если съум?ю притвориться любящей его больше, ч?мъ я могу теперь его любить, то я усп?ю въ своемъ нам?реніи и мы мирно разстанемся, потому что я все-таки люблю своего мужа, какъ брата.

Въ продолженіи всего этого времени онъ осаждалъ свою мать, онъ настаивалъ объяснить ему, если возможно, что означаетъ моя страшная фраза, какъ онъ назвалъ ее, будто онъ не законный мой мужъ и мои д?ти — не законныя его д?ти. Мать сов?товала ему терп?ливо выжидать событій, говоря, что она еще ничего не могла узнать отъ меня. Она видитъ только, что я сильно взволнована, что меня мучитъ какая то тайна, которую, т?мъ не мен?е, она над?ется скоро узнать; до т?хъ же поръ она проситъ его обходиться со мной какъ можно лучше и постараться пріобр?сти мое расположеніе, такъ какъ я страшно напугана его угрозой запереть меня въ домъ умалишенныхъ; въ заключеніе она сказала: никогда не сл?дуетъ доводить женщину до отчаянія, какіе бы ни были для этого поводы.