Чтение онлайн

И такъ, теперь я д?йствительно въ тюрьм?; невозможно описать ужасъ, который охватилъ мою душу, когда меня заставили войти туда и когда, осмотр?вшись вокругъ, я увид?ла всю мерзость этого отвратительнаго м?ста; я смотр?ла на себя, какъ на совершенно погибшую женщину; мн? оставалось думать только о смерти и то о самой позорной; адская суматоха, оранье, ругань, божба, клятвы, вонь, грязь, словомъ вс? атрибуты ужасной скорби соединились зд?сь съ т?мъ, чтобы показать эмблему ада или по крайней м?р? его преддверіе.

Первое время я не спала н?сколько ночей и дней въ этомъ ужасномъ м?ст?; долго я мечтала только объ одномъ счастіи — умереть, хотя у меня не было правильныхъ сужденій о смерти; поистин? ничто не могло исполнить такимъ ужасомъ мое воображеніе, какъ настоящая тюрьма; ничто не могло быть для меня отвратительн?е того общества, которое находилось такмъ. О, я считала бы себя счастливой, если бы меня отправили во всякое другое м?сто вселенной, только бы не въ Ньюгетъ!

И потомъ, какъ торжествовали т? ожесточенныя и презр?нпыя созданія, которыя попали туда раньше меня.

Что это? Мадамъ Флэндерсъ въ Ньюгетт?, наконецъ то! Мери, Моли, Моль Флэндерсъ зд?сь! Говорили, что самъ дьяволъ помогалъ мн? такъ долго царствовать; он? ждали меня многіе годы и наконецъ я зд?сь! Въ ярости, изд?ваясь надо мной, он? пачкали меня экскрементами, он? поздравляли меня, сов?товали быть см?л?е, собраться съ силами и не падать духомъ, говоря, что д?ла пойдутъ можетъ быть не такъ плохо, какъ я думаю; потомъ он? послали за водкой и пили за мое здоровье, но водку поставили на мой счетъ, объясняя, что я только что прибыла въ колледжъ (такъ они называли тюрьму) и что я нав?рно им?ю деньги, которыхъ у нихъ совс?мъ н?тъ. Я спросила одну изъ нихъ, давно ли она зд?сь? «Четыре м?сяца», — отв?чала она. «Какое впечатл?ніе произвела на васъ тюрьма въ то время, когда васъ привели сюда?» — спросила я опять. — «Точное такое же, какъ и теперь, страшное и ужасное. Мн? казалось, что я попала въ адъ; да и до сихъ поръ я ув?рена, что живу въ аду, — прибавила она, но все это такъ естественно, что я уже больше не тревожусь этимъ».

— В?рно вамъ не грозитъ опасность въ будущемъ? — сказала я.

— Н?тъ, вы ошибаетесь; напротивъ, я уже осуждена, приговоръ произнесенъ, но я защищаю свою утробу, хотя я также беременна, какъ тотъ судья, который предалъ меня суду, и я ожидаю, что въ сл?дующую сессію меня призовутъ снова.

«Призвать снова», значитъ временно пріостановить исполненіе перваго приговора, всл?дствіе заявленія подсудимой о своей беременности, и дать время выяснить справедливость или ложь ея заявленія.

— И неужели же васъ это не безпокоитъ — спросила я.

— Но чтожъ я могу сд?лать? Зач?мъ горевать? В?дь если меня пов?сятъ, то я не буду больше зд?сь, вотъ и все.

Съ этими словами она повернулась и ушла, танцуя и прип?вая сл?дующую Ньюгетскую п?сенку:

Я не могу сказать вм?ст? съ другими, что не такъ страшенъ чортъ, какъ его рисуютъ, потому что никакими красками нельзя описать это ужасное жилище людей, и н?тъ челов?ка, который могъ бы представить, что происходитъ тамъ, не испытавъ этого самъ. Но какимъ образомъ этотъ адъ постепенно д?лается естественнымъ и становится не только сноснымъ, но даже пріятнымъ, это можно понять только посл? долгаго личнаго опыта, что и было со мной.

Въ ту ночь, когда меня отправили въ Ньюгетъ, я дала знать объ этомъ моей гувернантк?, которая, какъ и надо полагать, была страшно поражена этимъ изв?стіемъ; в?роятно она также дурно провела эту ночь дома, какъ я въ Ньюгет?.

На сл?дующее утро она пришла увидаться со мной и д?лала все, что могла, чтобы меня успокоить, хорошо понимая безполезность своихъ стараній. Но во всякомъ случа?, говорила она, гнуться под? тяжестью значитъ только увеличивать ея в?съ, и потому она тотчасъ пустила въ ходъ вс? средства, чтобы изб?жать того результата, который такъ сильно пугалъ насъ об?ихъ; прежде всего она нашла т?хъ б?шеныхъ д?вокъ, которыя захватили меня, она старалась подкупить ихъ, она уб?ждала, предлагала деньги, словомъ д?лала все возможное, чтобы заставить ихъ отказаться отъ обвиненія. Она давала одной 100 фунтовъ, съ т?мъ, чтобы она оставила м?сто и не показывала противъ меня; но горничная была такъ настойчива, что, не смотря на свое жалованье 3 фунта въ годъ, она отказалась отъ этого, отказалась бы, какъ была ув?рена моя гувернантка, даже и тогда, если бы она предложила ей 500 фунтовъ. Зат?мъ она аттаковала другую д?вушку, которая не была такъ жестока, какъ первая, и одно время даже склонялась къ милосердію, но первая стала ув?щевать ее и пом?шала моей гувернантк?, угрожая донести, что она подкупаетъ свид?телей.

Потомъ моя подруга обратилась къ хозяину, то есть къ тому, чьи были вещи, и главнымъ образомъ къ его жен?, которая еще высказывала сожал?ніе ко мн?; жена по прежнему оставалась та же, но хозяинъ сослался на то, что онъ связанъ своимъ судебнымъ обязательствомъ поддерживать обвиненіе.

Моя гувернантка предложила найти людей, которые отошьютъ отъ д?ла это обязательство, но было невозможно уб?дитъ, что у него есть какой нибудь другой выходъ, кром? того, чтобы явиться въ судъ моимъ обвинителемъ. Такимъ образомъ противъ меня были три свид?теля — хозяинъ и его дв? служанки, и я также в?рно приближалась къ смертной казни, какъ было в?рно то, что я живу сейчасъ, и мн? оставалось одно — готовиться къ смерти.

Въ теченіи н?сколькихъ дней я была вполн? подавлена ужасомъ; передъ моими глазами стояла смерть; день и ночь мн? мерещились вис?лицы, злые духи и демоны; невозможно выразить, до какой степени меня истомилъ ужасъ смерти и мученія сов?сти, которая упрекала меня за мою прошлую порочную жизнь.

Меня нав?щалъ ньюгетскій капелланъ, онъ началъ свою обыкновенную пропов?дь; и вс? его божественные разговоры клонились къ тому, чтобы я созналась въ своемъ преступленіи (онъ даже не зналъ, за что я сижу), чтобы я открыла все, что сд?лала безъ чего, по его словамъ, Господь никогда не проститъ меня; его р?чи были такъ далеки отъ того, чтобы тронуть мое сердце, что он? нисколько не ут?шили меня; и потомъ я зам?тила, что этотъ несчастный, пропов?дуя мн? утромъ покаяніе, къ полдню напивался пьянъ; такое его поведеніе оскорбляло меня такъ, что скоро и его пропов?ди опротив?ли мн?, и я, наконецъ, просила его не безпокоить меня больше.

Я не знаю, какъ случилось, но, благодаря неустаннымъ стараніямъ д?ятельной гувернантки, мое д?ло не разсматривалось въ ближайшей сессіи суда въ Чайдхол?, такъ что у меня еще оставалось два м?сяца съ лишнимъ, безъ сомн?нія для того, чтобы дать мн? время приготовиться къ тому, что меня ожидаетъ; я должна была дорожить этой отсрочкой и употребить ее на раскаяніе, но я не сд?лала этого. Меня, какъ и прежде, озлобляло мое пребываніе въ Ньюгет?, и я не проявляла никакихъ признаковъ раскаянія.

Напротивъ, подобно тому, какъ вода въ горной пещер? осаждаетъ камень на все, на что она падаетъ по каплямъ, такъ постоянное общеніе со сворой адскихъ ищеекъ производило на меня то же д?йствіе, что и на другихъ, — я превращалась въ камень; прежде всего я отуп?ла и потеряла чувствительность, потомъ я стала грубой и впала въ забвеніе, наконецъ на меня нашло такое яростное безуміе, какъ ни у кого изъ нихъ; словомъ я пріобр?ла общую любовь и совершенно приспособилась къ м?сту, какъ будто я тамъ родилась.

Почти невозможно представить, чтобы природа челов?ка могла извратиться до такой степени, чтобы сд?лать забавнымъ и пріятнымъ то, что само по себ? составляетъ полное б?дствіе. Я думаю, н?тъ такого положенія, которое былобы хуже этого; я была такъ интенсивно несчастлива, какъ можетъ быть несчастливъ челов?къ, у котораго когда то была жизнь, здоровье и средства существованія.

Я обвинялась въ преступленіи, за которое законъ полагаетъ смерть; доказательства были такъ очевидны, что я не могла обжаловать приговоръ; я была такая изв?стная преступница, что не могла ожидать ничего, кром? смерти, и не могла допустить мысли изб?гнуть ее; а между т?мъ моей душой овлад?ла какая то странная летаргія; смущеніе, боязнь, горе не касались ея; первый страхъ прошелъ, и я могу сказать, что я не знала, кто я; мои чувства, мой разумъ и всего бол?е моя сов?сть уснули во мн?; въ теченіе сорока л?тъ моя жизнь была ужасной см?сью разврата, прелюбод?янія, кровосм?шенія, обмана и кражи; словомъ, съ восемнадцати и до шестидесяти л?тъ я была причастна вс?мъ преступленіямъ, кром? убійства и изм?ны. Teперь меня поглотили б?дствія наказанія, у моей двери стояла позорная смерть, и т?мъ не мен?е я не сознавала своего положенія и не думала ни о неб?, ни объ ад?; все это производило на меня не больше впечатл?нія, ч?мъ уколъ жала; мое сердце настолько ожесточилось, что я не просила милосердія у Бога, я не думала объ этомъ. Мн? кажется, что я набросала в?рную картину одного изъ ужасныхъ челов?ческихъ б?дствій на земл?.

Во время этого грубаго періода моей жизни меня постигла внезапная случайность, которая отчасти пробуждала во мн? то, что называютъ горемъ, о которомъ я начинала терять всякое представленіе. Однажды ночью мн? разсказали, что наканун?, тоже ночью, привели въ тюрьму трехъ разбойниковъ съ большой дороги, которые совершили грабежъ возл? Хаунслоутъ и которыхъ крестьяне пресл?довали до Эгебриджа, гд? посл? мужественнаго сопротивленія они были взяты, причемъ многіе изъ крестьянъ ранены, а н?которые убиты.