Чтение онлайн

Сильный. Заботливый. Разумный. Именно такой, какой мне нужен.

Теперь, когда я обсуждала с директором похоронного бюро в Уиттлсбурге последние детали, мне хотелось, чтобы Джош по-прежнему был рядом. Разумеется, это глупо. Он работал и не мог просто так приехать ко мне в Огайо. К тому же сегодня утром он улетел в Новую Зеландию и должен вернуться только на следующей неделе.

При этой мысли сердце пронзила боль.

– Больше ничего не нужно. Все будет готово к завтрашнему дню. – Директор похоронного бюро встал и протянул мне руку: – Еще раз глубоко соболезную вашей утрате, мисс Эмброуз.

– Спасибо. – Я выдавила улыбку. Я использовала свою официальную фамилию Эмброуз, а не Миллер, но в его устах она звучала странно.

Эмброуз – в Вашингтоне. Миллер – здесь.

Две жизни, два разных человека.

Но теперь я оказалась здесь, Джулс Эмброуз в Огайо, и это ощущалось еще сюрреалистичнее, чем я представляла.

Я пожала ему руку и быстро ушла, торопливо сокращая расстояние между кабинетом и выходом, пока меня не залило золотое солнечное тепло. Я покинула унылое и темное похоронное бюро, но не знала, куда податься.

Всего два дня назад я вышла на сцену в Национальном парке округа Колумбия, пожала руку декану и получила диплом юридического факультета.

Три года упорной работы – семь, если считать подготовку, – уместились на одном-единственном листе бумаги.

Это восхищало и разочаровывало одновременно.

Выпускной я почти не запомнила. Все прошло как в тумане, и я отказалась от ужина с друзьями, чтобы собраться в Огайо. Я уехала на следующее утро, то есть вчера, и посвятила все время организации похорон. Планировалась небольшая, простая церемония, но каждое решение давалось с трудом.

Я собиралась вернуться в Вашингтон завтра, после утренних похорон. А пока нужно было придумать, чем заполнить остаток дня и вечер. Заняться в городе было нечем.

Я посмотрела на одинокий флаер, летящий по тротуару, стоянку ржавых автомобилей через дорогу и коричневые кирпичные дома, жмущиеся друг к другу, словно усталые путешественники на стоянке для отдыха. Чуть поодаль играла в классики группа детей, и их слабый смех был единственным признаком жизни в застоявшемся воздухе.

Уиттлсбург, Огайо. Городок неподалеку от относительно гигантского Колумбуса, примечательный лишь своей абсолютной заурядностью.

Возвращение сюда напоминало сон. Я ждала, что вот-вот проснусь, нащупывая кнопку будильника и слыша из-под двери хриплый визг фена Стеллы.

Но вместо будильника мимо пронесся автобус, вырвав меня из оцепенения.

Отвратительно.

Наконец я двинулась дальше. Похоронное бюро располагалось недалеко от центра, и вскоре я добралась до социального и финансового сердца города. Всего полдюжины кварталов.

Это не сон.

Я действительно здесь. Вот закусочная, где мы с друзьями тусовались после школьных дискотек. Вот – боулинг, куда мы ходили в начальной школе, и маленький антикварный магазин с жуткими куклами на витрине. Все верили, что там живут привидения, и каждый раз пробегали мимо, будто духи, обитавшие внутри, могли протянуть руки и схватить нас, если мы задержимся слишком надолго.

Вернувшись в Уиттлсбург, я словно попала в капсулу времени. Не считая нового сетевого ресторана и кафе, пришедшего на смену прачечной старого Сала, за последние семь лет тут ничего не изменилось.

Я опустила голову, игнорируя любопытные взгляды компании старшеклассниц, собравшихся на углу. Каким-то чудом мне пока не встретился никто из старых знакомых, но это лишь вопрос времени. Я боялась вопросов, которые неизбежно возникнут.

У маленьких городов долгая память… К лучшему или к худшему.

Добравшись до отеля, я выдохнула с облегчением. Забудьте о развлечениях. Я хочу просто запереться в номере, заказать еду и весь вечер смотреть платные каналы.

Я полезла в сумку в поисках своего…

– Привет, Рыжая.

Я замерла, не вынимая руку из сумки. Сердце бешено застучало, не в силах поверить, и каждый удар отдавался в голове, как барабан.

Тук. Тук. Тук.

Этого просто не может быть. Наверное, выпитый за обедом молочный коктейль спровоцировал галлюцинации из-за сахара. Потому что это никак не может быть он.

Но, подняв голову, я увидела его любимую серую толстовку. Поношенную спортивную сумку на плече. Характерную ямочку и улыбку на губах, такую мягкую, что стирались все границы сопротивления.

– Сюрприз. – Голос Джоша окутал меня, словно теплый мед. – Соскучилась?

– Я… ты… – Я открывала и закрывала рот – как мне показалось, крайне нелестно имитируя золотую рыбку. – Ты должен быть в Новой Зеландии.

– Планы изменились. – Он пожал плечами с беспечностью, подходящей скорее для изменения заказа на ужин, чем для международных рейсов. – Я предпочел приехать сюда.

– Почему?

Туктуктук. Нормально ли для человеческого сердца биться с такой скоростью?

– Хочу посетить музей вязания.

Возможно, я уснула в похоронном бюро – происходящее казалось слишком абсурдным, чтобы быть реальностью.

– Что?

– Музей вязания, – повторил он. – Всемирно известный.

Музей вязания был главной достопримечательностью Уиттлсбурга, но явно не пользовался всемирной известностью.

Эйфелева башня, Мачу-Пикчу, Великая Китайская стена… и Музей вязания Бетти Джонс? Ну нет.

– Всемирно известный, да?

В животе возник какой-то странный трепет. Я хотела, чтобы он никогда не заканчивался.

– Ага. – Ямочка Джоша стала глубже. – Прочитал про него в журнале в аэропорту и так вдохновился, что сменил рейс в последний момент.

В горле набух комок эмоций.

– Пожалуй, не стану подвергать сомнениям твою любовь к вязанию. – Нельзя плакать в холле. – Ты остановился в этом отеле?

– Это зависит от тебя. – Джош сунул руку в карман, не отрывая от меня взгляда. – Хочешь ли этого ты?

Маленькая, испуганная часть меня хотела сказать «нет». Было бы так просто убежать в номер и запереться там до похорон мамы, а потом уехать и притвориться, будто ничего не было.

Но я так устала бежать. Так устала бороться одновременно с собой и с миром и притворяться, будто все в порядке, изо всех сил стараясь удержаться на плаву.

Тянуться к спасательному плоту нормально, каким бы он ни был.

Мой появился в образе Джоша Чена.

Я слегка кивнула, боясь вымолвить даже слово.