Чтение онлайн

Волынский решил Остермана не щадить: теперь он снова силу обрел - за ним ведь граф Бирен стоял (с конюшнями его, с аргамаками его). И он так отвечал во всеуслышание:

– Согласен я с тобою, фельдмаршал: придворные той крови и того поту не нюхали... Чужакам ничего не жаль! А вот нам.., эх!

Остерман съежился на дне своей коляски.

– Это вы, - выкрикнул, - преступно повинны в том, что моря крови русской пролиты на Гиляни... Ради чего? Фельдмаршал Долгорукий схватился за коляску:

– Кровь ради отечества пролита.., чурбан ты немецкий!

И вдруг покатил Остермана... Все быстрее, быстрее!

Впереди уже двери. За ними - арапы дежурят.

Выбил коляской двери, повалив арапов, выпихнул Остермана прочь из зала... Граф со своей колесницей так и врезался в стенку.

Тут к нему угоднически, как собачка, подбежал принц Людвиг Гессен-Гомбургский:

– Ваше сиятельство, неужели... Неужели простите? Остерман посмотрел на него - снизу, тяжело:

– Вы.., ничтожество! Остерман не таков, как ваша сомнительная светлость: он никогда ничего никому не прощает... Можете подойти к фельдмаршалу и сказать, что дни его сочтены! А в этом поможете мне.., вы, принц! И не отказывайтесь, - усмехнулся Остерман.
– Жезлы фельдмаршалов на улицах не валяются. А вам, ничтожество светлейшее, этот жезл еще пригодится...

– Мне? Какое счастье!
– замлел принц.

– Да, - покривился Остерман.
– Этой палкой вы будете хвастать потом перед дамами, рассказывая о своих подвигах!

***

Собрались одни только русские - чужаков не было: сам фельдмаршал Василий Владимирович, адъютант Егорка Столетов, племянник Юрка Долгорукий, прапорщик Алексей-Барятинский и жена фельдмаршала Анна Петровна (старуха уже). Сначала жулярский чай попивали, потом маршалу воду гонять прискучило, он чашку ополоснул от чая:

– Травка сия вину не товарищ... Эй, Юрка! Плесни винишка...

Племянник разлил вино, стали тут все пить, руками махали.

Егорка Столетов так сказал:

– Петр Первый сквалыга был: он не отдал бы Гиляни!

– Не, - отвечал князь Алешка Барятинский, - он был таков, что из-за копейки давливался. Да и других до смерти давливал!

Фельдмаршал грохнул кулаком по столу - заходили чашки:

– Я Петра не люблю <В. В. Долгорукий (1667 - 1746) - принадлежал к старобоярской партии, был врагом крутых реформ Петра I, за связь с царевичем Алексеем в 1718 г, поплатился ссылкой, генерал-фельдмаршал с 1728 г , несмотря на консерватизм, был честным патриотом и храбрым воинам Совет-спад историография высоко оценивает его боевые заслуги. В царствование Елизаветы князь В. В Долгорукий, уже глубоким стариком, возглавлял Военную коллегию, и ему пришлось, после эасилия немцев, заново восстанавливать армию на русских началах.>, он немца на Русь призвал. И учить меня пожелал. А я и без того дураком не был... От Петра и полезла на Русь тоска бумажная: куды ни сунешься, везде про тебя в бумажку пишут. Я за един день при Петре столько бумаг писал, сколь ранее и за год писать бы не привелось...

Егорка Столетов налил себе еще, выпил и рот вытер:

– Эх, что уж тут! Петр зато просвещать стал... Фельдмаршал тут его по лбу треснул.

– Вранье!
– сказал.
– Это все немчура придумала, что Русь до Петра была дикой, а они явились, как советники, и просветили нас! Немцу хлеб сожранный оправдать надо - вот он и придумал сие... Не правда это! Россия и до Петра не блуждала в потемках. Василий Голицын, Ордын-Нащокин, Ртищев, Матвеев - люди были ума зрелого, разума высокого... И русские человецы задворками ума до Петра не ползали. Россия и ранее на столбовой дороге стояла. Европа-то сама могла бы у нас многому поучиться...

– Подъехал кто-то, кажись, - сказал Барятинский.

– Выглянь, Егорущко, - попросила старуха княгиня. Егорка Столетов в окно поглядел.

– Прынц, - сказал, зубы скаля.
– Прынц на крыльцо поперся...

– Какой прынц? Их теперь на Руси развелось, что нерезаных собак.

– Да тот, матушка-княгиня, что к дочке Трубецкого сватался.

– А-а-а, - догадалась старуха, - это Гессен-Гомбургский... Небось дома-то жрать нечего, так по Москве ползает, харчей ища... Что делать-то?
– поднялась Анна Петровна.
– В сенцах темно. Эй, Ванька, Мишка! Кто там не спит?
– позвала слуг.
– Посветите прынцу свечечкой...

Барятинский-князь загыгыкал, говоря:

– Ништо! Свечки жаль - такому обормоту светить. Пущай бы впотьмах себе ноги ломал... Ги-ги-ги-ги! Юрка Долгорукий запуган казнями был.

– Дяденька, - шепнул он фельдмаршалу, - вы бы потише, а то прынц сей в доводчиках ходит... Сказывали мне, будто на ваше место метит: в коллегии военной президента!

– А я в своем дому на лавке дедовской сижу!
– разбушевался Долгорукий.
– С коих это пор русские люди, чтобы поговорить, должны на двор выбегать? Или не стало чести более?

Вбежал казачок со свечкой. За ним, кланяясь, вошел принц Людвиг Гессен-Гомбургский: спереди на него глянешь - лицо, как топорище, сбоку зайдешь - будто лошадь. К столу принц разлетелся, Егорка Столетов подвинулся, лавку освобождая... Уселся принц.

– Ныне, - заговорил, - его сиятельство опять понтировать немало изволили. И столь успешно, все диву давались...

– Какое еще там сиятельство?
– спросил фельдмаршал.

– Граф Рейнгольд Левенвольде, - пояснил принц.

– Таких сиятельств не знаю, - отвечал фельдмаршал.

– Васенька...
– взмолилась жена.

– Цыц!
– рявкнул в угол старик.
– А то всех сейчас поразгоняю по шесткам да закуткам... Егорка, брызни винца прынцу!

Долгорукий пряник разломил пополам, бросил кусок его принцу:

– Вот тебе закусь... Как раз по твоим зубам!

– Васенька...
– снова умоляла жена.

– Не перечь, - отвечал ей фельдмаршал. Принц Людвиг привык: его уже давно за человека никто не считал. И не только русские, но даже немцы его шпыняли как могли. Винцо он выпил, грызанул пряничка тверского. И разговор, как умел, так и продолжил:

– Теперь войска с Гиляни до самой Куры отведут... Вот тут и началось: поднялся Василий Владимирович князь Долгорукий во весь рост, страшен в гневе.

– Не отдам!
– сказал.
– Там кровь моя, там Россия столько голов сложила... А она, записуха митавская, только приехала сюда, а уже Русь по лоскутьям рвать стала... Вот ты, - обратился он к принцу, - поди и передай ей так: фельдмаршал старый, и он не отдаст.., не отдаст Гилянь! Сколь веков стремилась Русь на Каспий выйти? И все - прахом? Туды-т вашу всех, мак-размяк...у-y-yx!

Вскочил Юрка Долгорукий - он всего боялся теперь, словно заяц. Да и женился недавно (не дай-то бог, от греха подальше). Он сразу за шапкой кинулся.

– Племяш!
– остановил его фельдмаршал.
– А ты куды?

– Простите, дяденька.., час поздний.

– Сядь! И ты, Егорка, чего вскочил? Сядь тоже. Принц было поднялся, но фельдмаршал и его усадил властно:

– Не разбегаться, души тараканьи... Еще вина выпьем! И вдруг - из-за спины - сказала жена фельдмаршалу:

– Ишь разорался... Не ты ли спьяна и выбрал Ивановну в царицы?