Чтение онлайн

Структура построения сонета 51.

Сонет 51 — это английский или шекспировский сонет. Английский сонет содержит три четверостишия, за которыми следует заключительное рифмованное двустишие. Она соответствует типичной для этой формы схеме рифмовки, ABAB CDCD EFEF GG, и написана поэтическим размером, называемым пятистопным ямбом, основанным на пяти парах метрически слабых / сильных слоговых позиций. Шестая строка представляет собой правильный пятистопный ямб:

# / # / # / # / # /

«Когда стремительное завершение может показаться, зато медленнее» (51, 6).

/ = ictus, метрически сильная слоговая позиция. # = nonictus.

Пятая строка, хотя и может быть написана обычным пятистопным ямбом, также может быть написана в двух вариантах:

/ # # / # # / / # /

«О, какое оправдание мой бедный зверь тогда найдёт (для себя)» (51, 5).

Первый разворот — это начальный, второй разворот является движением третьего иктуса вправо (в результате получается четырехпозиционная фигура # # / /, иногда называемая малой ионной). В этом сонете есть семь возможных начальных изменений (в первой, четвертой, пятой, седьмой, восьмой, тринадцатой и четырнадцатой строках), три возможных изменения средней строки (в третьей, одиннадцатой и двенадцатой строках) и две возможные минорные ионы (перемещение первого иктуса во второй строке и третьего иктуса пятой строки). Это ритмическое волнение контрастирует с размеренностью 50-го сонета. (Pooler, C(harles) Knox, ed. (1918). The Works of Shakespeare: Sonnets. The Arden Shakespeare (1st series). London: Methuen & Company. OCLC 4770201).

Семантический и лингвистический анализ сонета 51.

Сонет 51 продолжает повествование предыдущего сонета 50, так как начинается со слова «Thus», «Поэтому», это наречие, местоименное, указательное, обстоятельственное, причины, также союзное слово; неизменяемое, именно оно служит основанием для утверждения, что сонеты 50 и 51 входят в «диптих», «diptych», связывая их содержание. Первое четверостишие представляет собой одно многосложное предложение, состоящее из нескольких односложных, вместившееся в четыре поэтические свободные строки, вместившееся в четыре «шекспировские» свободные строки.

«Thus can my love excuse the slow offence

Of my dull bearer when from thee I speed,

From where thou art why should I haste me thence,

Till I return, of posting is no need» (51, 1-4).

«Поэтому моя любовь могла бы неспешный проступок оправдать

Моего вялого перевозящего, когда от тебя Я устремляюсь (в пути),

Откуда твоё мастерство, так зачем Я тороплюсь отсюда (вспять),

Пока Я не вернусь, для размещения нет необходимости» (51, 1-4).

В строках 1-2, повествующий продолжилось аллегорическое описание путешествия поэта: «Thus can my love excuse the slow offence of my dull bearer when from thee I speed», «Поэтому моя любовь могла бы неспешный проступок оправдать моего вялого перевозящего, когда от тебя Я ускоряюсь (в пути)». Конечная цезура строки 2 была заполнена мной оборотом в скобках «в пути», установившим рифму строки.

«From where thou art why should I haste me thence,

Till I return, of posting is no need» (51, 3-4).

«Откуда твоё мастерство, так зачем Я тороплюсь отсюда (вспять),

Пока Я не вернусь, для размещения нет необходимости» (51, 3-4).

В строках 3-4, повествующий поэт затрагивает от третьего лица юношу по касательной, эти строки читаются неразрывно: «From where thou art why should I haste me thence, till I return, of posting is no need», «Откуда твоё мастерство, так зачем Я тороплюсь отсюда (вспять), пока Я не вернусь, для размещения нет необходимости». Конечная цезура строки 3 была заполнена мной наречием в скобках «вспять», разрешившим проблему рифмы строки

Касаясь формы и применения Шекспиром оборота речи «thou art», «твоё мастерство» при обращении к юному другу в сонетах и пьесах, то об этом у меня сложившаяся точка зрения, её предложу читателю несколько ниже по завершению семантического анализа сонета 51.

Второе четверостишие представляет собой одно многосложное предложение, состоящее из нескольких односложных, вместившееся в четыре поэтические свободные строки. Характерной особенностью второго четверостишия является то, что в нём начитает раскрываться подстрочник двух сонетов, а именно, об каком мифологическом коне автор сонетов вёл повествовательную линию в сонетах 50—51, вошедших в «диптих», «diptych».

«O, what excuse will my poor beast then find,

When swift extremity can seem but slow,

Then should I spur, though mounted on the wind,

In winged speed no motion shall I know» (51, 5-8).

«О, какое оправдание мой бедный зверь тогда найдёт (для себя),

Когда стремительное завершение может показаться, зато медленнее,

Тогда должен пришпорить, пусть даже установившись на ветру, (хотя)

В крылатой скорости Я не узнаю никакого движенья (впредь)» (51, 5-8).

В строках 5-6, повествующий бард сокрушается по поводу мифологического коня: «O, what excuse will my poor beast then find, when swift extremity can seem but slow», «О, какое оправдание мой бедный зверь тогда найдёт (для себя), когда стремительное завершение может показаться, зато медленнее». Конечная цезура строки 5 была заполнена мной оборотом в скобках «для себя», установившим рифму строки и органически вписавшись в «шекспировскую» открытую строку.

Итак, фраза «my poor beast», «мой бедный зверь» строки 5 сонета 51 могла обозначать мифологического крылатого коня, которого называли Пегас, «Pegasus», именно так, герои эпосов «Илиады» и «Одиссея» Гомера обращались к нему. Автор при написании сонетов 50—51, вошедших в «диптих», «diptych» применил литературный приём «аллюзия», переадресовывая к древнегреческой мифологии. Действительно, что при приземлении мифологического крылатого коня Пегаса «swift extremity can seem but slow», «стремительное завершение (полёта) может показаться, зато медленнее».

* Аллюзия (лат. «allusio», «намёк») — стилистическая фигура, содержащая указание, аналогию или намёк на некий литературный, исторический, мифологический или политический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи. Материалом при формулировке аналогии на намёк, образующего аллюзию, часто служит общеизвестное историческое высказывание, какая-либо крылатая фраза или цитата из классической поэзии. Аллюзией в литературоведении называют отсылку, намёк на общеизвестный факт, сюжет или фразу. С помощью аллюзий авторы наполняют свои произведения новыми смыслами, переосмысляют мифологию, историю, литературу, теософию и философию, вступая в полемику с прошлым. Слово «аллюзия» происходит от латинского «allusidere», которое переводится, как «намекать». Тогда как, определение аллюзии в качестве намёка подсказывает читателю переадресацию к мифическому. Предложенное в Википедии на русском, слово «шутить» для определения аллюзии, как литературный приём нерелевантное, заводящее в заблуждение. Так как, слово «шутить» на латыни «ut iocus», а на итальянском «scherzare».

«Then should I spur, though mounted on the wind,

In winged speed no motion shall I know» (51, 7-8).

«Тогда должен пришпорить, пусть даже установившись на ветру, (хотя)

В крылатой скорости Я не узнаю никакого движенья (впредь)» (51, 7-8).

В строках 7-8, повествующий продолжил описание полёта на крылатом белом коне: «Then should I spur, though mounted on the wind, in winged speed no motion shall I know», «Тогда должен пришпорить, пусть даже установившись на ветру, (хотя) в крылатой скорости Я не узнаю никакого движенья (впредь)». Построчный перебор с семантическим анализом второго четверостишия указывал на очевидный — «перифраз».