Чтение онлайн

* перифраз (перифраза) —

1. Описательное заменяющее прямое название и содержащее в себе признаки, прямо не названного предмета.

2. Троп, состоящий в замене обычного слова (простого обозначения некоторого предмета, одним словом) описательным выражением. Ср. парафраз.

Толковый переводоведческий словарь.
– 3-е издание, переработанное. — М.: Флинта: Наука. Л.Л. Нелюбин. 2003.

Конечная цезура строки 7 была заполнена мной союзом в скобках «хотя», который установил рифму строки. Этот союз соединяет придаточные уступительные предложения и обороты, в то же время, находясь в строке 7 по смыслу входит в односложное предложение следующий строки 8. Конечная цезура строки 8 была заполнена мной наречием в скобках «впредь», разрешившим проблему рифмы строки, в то же время органически вписавшись в «шекспировскую» свободную строку.

Краткая справка.

Пегас (Pegasus) — крылатый конь в греческой мифологии, обычно изображаемый в виде белого жеребца, любимец девяти покровительниц Муз. Он был зачат Посейдоном, будучи конём божеством, родившимся их капель крови обезглавленной Медузы Горгоны. Пегас был братом Хрисаора, оба родились от крови Медузы, когда их мать была обезглавлена Персеем. Греко-римские поэты писали о его вознесении на небеса после рождения и о его преклонении перед Зевсом, который велел ему перевозить молнии и громы. Пегас ударом копыта об землю мог выбить источники воды, вдохновляющий поэтов. Именно так, на горе Геликон у рощи Муз возник источник Гиппокрена «родник коня», из которого черпали вдохновение поэты, «оседлавшие Пегаса». (Павсаний. Описание Эллады IX 31, 3). Для набора максимальной скорости перед взлётом Пегасу требовалось сделать несколько шагов по земле. Согласно, одному из мифов Посейдон подарил Пегаса своему сыну Беллерофонту. По другой версии, Беллерофонт поймал его на водопое у источника Пирена, после того как крылатого коня обещала ему Афина при этом передала золотую уздечку во сне, в благодарность Беллерофонт воздвиг алтарь Афине Халинитиде. (Павсаний. Описание Эллады II 4, 5).

Благодаря Пегасу, Беллерофонт поразил из лука Химеру с небес (в других мифах этот подвиг куда чаще приписывался Персею). Пегас помогал герою в совершении многих других подвигах до тех пор, пока тот не вознамерился достигнуть на крылатом коне неба (по другим версиям — взлететь на Олимп). Разгневанный святотатством Беллерофонта Зевс послал овода (или слепня), который ужалил Пегаса под хвост. Конь обезумел от боли и сбросил Беллерофонта вниз. Пегаса же Зевс подарил Эос в древнегреческой мифологии богиня утренней зари. (Гомер. Одиссея II 1). (Схолии к Гомеру. Илиада VI 155, по Асклепиаду). По другому сюжету мифа, Беллерофонт пытался взлететь на небеса, но взглянул вниз и от страха упал, но Пегас продолжил полёт на Олимп. Впоследствии Пегас доставлял Зевсу на Олимп громы и молнии, от изготавливающего их Гефеста, бога огня, покровитель кузнечного ремесла, строитель всех зданий на Олимпе, изготовитель молний Зевса.

Характерной особенностью сонета 51 является то, что третье четверостишие и заключительное двустишие соединены в одно многосложное предложение, согласно тексту на английском. Что нарушает классическое построение чисто шекспировского сонета, где заключительное двустишие, как правило, представлено обособленным предложением, состоящим из двух поэтических строк. Тем не менее при переводе на русский заключительное двустишие мной было разделено и заключено в односложном предложении. Дело в том, что третье четверостишие заканчивается фразой «excuse my jade», «оправдывает мою клячу», в которой ключевое слово «jade», «кляча» женского рода. Тогда как, в заключительном двустишии на английском языке крылатый конь Пегас упоминается с помощью личных местоимений мужского рода «he» и «him». Это семантическое противоречие было аннулировано, путём выставления в конце третьего четверостишия точки, невзирая на то, что, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года, на английском была выставлена автором запятая.

Следующей выдающейся особенностью данного многосложного предложения является авторское примечание в скобках авторского примечания строки 10, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года. В котором автор выразил своё стремление об реализации «совершенной любви», неуклонно следуя философским воззрениям труда «Идея Красоты» Платона. Хочу выделить очень важную особенность прочтения третьего четверостишия, поскольку в строку 10 входит авторское примечание в скобках, то прочтение четырех строк подлежит прочтению вместе. Это необходимость обусловлена не только из-за отсутствия запятой по окончанию строки 10 после авторского примечания в скобках, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года, а также присутствие слова «being», «будучи», которое обязывает на продолжении непрерывного прочтения следующих строк. Хочу добавить, что слово «being» строки 10 сонета 51 устанавливает связь этого сонета при помощи литературного приёма «анафора» со следующим сонетом 52, что является доказательством дееспособности моей теории «триады сонетов», это — во-первых.

Во-вторых, относительно структурного применения слова английского слова «being» по окончанию сонета 52 это то, что в четырнадцатой строке первое употребление слова «being» состоит из одного слога, второе — из двух. (Pooler, C(harles) Knox, ed. 1918. The Works of Shakespeare: Sonnets. The Arden Shakespeare (1st series). London: Methuen & Company. OCLC 4770201).

«Then can no horse with my desire keep pace,

Therefore desire (of perfect'st love being made)

Shall neigh no dull flesh in his fiery race,

But love, for love, thus shall excuse my jade,

Since from thee going he went wilful-slow,

Towards thee I'll run, and give him leave to go» (51, 9-14).

«Тогда ни один конь за моим стремленье не сможет поспеть,

Потому стремление к (совершенной любви, будучи осуществлённым)

Не будет ржать как вялое тело в его огненной гонке (причём),

Зато любовь, ради любви, тем самым оправдывает — мою клячу.

С тех пор, как от тебя отдалялся, шёл своенравно медленно он,

Навстречу к тебе Я помчусь, и отпущу его восвояси (на удачу)» (51, 9-14).

В строках 9-12, повествующий поэт пояснил вполне очевидную истину: «Then can no horse with my desire keep pace, therefore desire (of perfect'st love being made) shall neigh no dull flesh in his fiery race, but love, for love, thus shall excuse my jade», «Тогда ни один конь за моим стремленье не сможет поспеть, потому стремление к (совершенной любви, будучи осуществлённым) не будет ржать как вялое тело в его огненной гонке (причём), зато любовь, ради любви, тем самым оправдывает — мою клячу». Конечная цезура строки 11 была заполнена мной присоединительным союзом в скобках «причём», установившим рифму строки. Конечная цезура строки 14 была заполнена мной оборотом речи в скобках «на удачу», который не только установил рифму строки, но необычайно удачно, органически вписался в «шекспировскую» свободную строку.

Касательно семантики строки 12, есть резон акцентировать фокус внимания на формулировку фразы: «But love, for love, thus shall excuse my jade» «Зато любовь, ради любви, тем самым оправдывает — мою клячу». Слово «love», повторяющееся дважды, будучи приёмом «анафора» строки 12, одновременно виртуозно устанавливает связь с шекспировским образом «of perfect'st love» авторского примечания в скобках при помощи повторного приёма «анафора», что ещё раз даёт право на существование утверждениям критика Джорджа Уиндхэм (George Wyndham), где речь шла об реализации Шекспиром философских практик «Идея Красоты» Платона, объяснявшего своё предположение, так: так: «The mystical confusion with and in the friend of all that is beautiful or lovable in the poet and others, is a development from the Platonic theory of the Idea of Beauty: the eternal type of which all beautiful things on earth are but shadows», «Мистическая замешанность всего, что было и в (юном) друге, вместе со всем прекрасным и привлекательным, что было в поэте и других (поэтах), являлось развитием платоновской теории (из труда) «Идея Красоты»: вечного прообраза, по сравнению с которым всё прекрасное на земле — это, всего лишь тени». (Intro., p. CXVII). («Shakespeare, William. Sonnets, from the quarto of 1609, with variorum readings and commentary. Ed. Raymond MacDonald Alden. Boston: Houghton Mifflin, 1916).

Тем не менее в строке 12 сама фраза: «for love, thus shall excuse my jade», «ради любви, тем самым оправдывает — мою клячу» содержит приём «императив», так часто применяемый Шекспиром в сонетах, так как оборот «my jade» означает «мой конь Пегас», который является легендарным крылатым конём божеством, согласно древнегреческой мифологии.

Императивная форма сонетов 50—51, даёт автору полное право называть крылатого белоснежного Пегаса, награждая его унизительными эпитетами: «The beast that bears me», «Зверь, что перевозит меня»; «the wretch», «негодяй»; «dull bearer», «вялым перевозящим»; «dull flesh», «вялым телом»; «dull jade», «вялой клячей»; «my dull bearer», «моим вялым перевозящим» и «my poor beast», «мой бедный зверь». Характерно, что императивная форма в данном случае выступает в качестве основного инструмента для шифрования сонетов 50—51 путём применения иносказательной аллегории, которая как мы видим оказалась недоступной для понимания современными критиками, хотя подсказка всё-таки скрывалась в архивных материалах критических дискуссий 1916 года (см. ниже).

* «Императив» (лат. «imperativus» — повелительный, от лат. «impero», «повелеваю») в лингвистике — наклонение, известное также, как «повелительное наклонение».

Например, критик Джонатан Харт (Jonathan Hart) рассуждая пояснил широкое использование Шекспиром «повелительного наклонения» в сонете 19, так: «The sonnet consists of a series of imperatives, where time is allowed its great power to destroy all things in nature», «Сонет состоит из серии «императивов», где времени позволяется (автором) своей великой силой разрушать все явления в природе». (Hart, Jonathan 2002: «Conflicting Monuments. In the Company of Shakespeare». AUP, New York).