Чтение онлайн

— Да! Сейчас как раз кстати сериалы вспоминать! — возмутился Петров.

— Да ты послушай. Там объясняют, что, если похитители тщательно подготовились и нацелились, ничто не может помешать им забрать ребёнка, и…

Петров снова сел за стол и мучительно застонал, обхватив голову руками. Юна не решилась настаивать на продолжении разговора.

— Я хочу тебя обнять, — тихонько пожаловалась она.

— Я тоже хочу, Юночка. Больше всего на свете хочу обнимать тебя. И — не могу обнять собственного ребёнка, прикинь, а! Потому что меня опять сорвёт в истерику. Ну, может, попозже я стану стабильнее. Дай мне время, хорошо.

Оба вздрогнули, когда прозвенел таймер.

— Кашу-то я недосолила, — с сожалением сказала девушка, когда они доели. — С другой стороны, ты сказал, что всё равно тебе всё безвкусное.

— Отчего же. Ничего вкуснее я в жизни не ел, — улыбнулся Петров.

— Видимо, у тебя вкус окрашивается настроением. У меня точно так же. А где ты познакомился с ней? — тихо осмелилась поинтересоваться Юна, когда они пили чай.

— Не помню. На каком-то мероприятии, — отрывисто произнес Петров.

— Ну не рассказывай мне о ней, расскажи о себе, о своих ощущениях. Тебе она сразу понравилась?

— Скажем так: я сразу испытал такой пылающий интерес, которого раньше не было. Вот дурень-то. Нашёл, кем увлечься. Дрянью… Буквально день мы погуляли, а дальше… дальше я её уже вечером уложил в свою постель. Причём не ожидал, что этот сухарь, серая мышь, эта крыса в очках на полрожи окажется такой страстной и раскрепощённой. Это, конечно, ничто рядом с тем, как ты поразила Еремеева, — но…

— Умеешь вогнать в краску, — заметила Юна с улыбкой. — Быстро всё у тебя. Как и у меня, впрочем… И, конечно, как в романах, она оказалась девственницей?

— Да уж конечно! — зло захохотал Петров. — Не меряй всех по себе. Можешь быть уверена, до меня эта дрянь прошла огонь, воду и медные трубы.

— Она была красива?

— Нет, моя радость. Интересной — да, была. Красива? Нисколько. Без макияжа и вовсе, на мой взгляд, страшненькая. Совершенно непримечательная внешность. С тобой её нельзя и рядом поставить. Даже прозвище у неё было — Кувшинное Рыло.

— Хорошо, что тебе до такой степени наплевать на внешность, что переспал с некрасивой обладательницей «кувшинного рыла» прямо в день знакомства, — похвалила Юна с важностью. — Это шанс для многих женщин.

— Бедняга, какие наивные у тебя представления. Вообще-то я тоже далеко не Ален Делон, если ты заметила. Вот и она была… примерно одного уровня со мной. Ты думала, шанс на секс есть только у обладательниц внешности Клаудии Кардинале?

— Значит, страшненькая, но не девственница, — заключила Юна. — Я-то наивно полагала, что секс так легко достаётся только красавицам.

— Особенно по тебе мы это так прямо и видим.

— Жалко, что огонь, вода и медные трубы. Всегда находила это сексуальным — всю жизнь принадлежать одному мужчине.

— Например, Еремееву, — ехидно подсказал Петров. Юна гневно взглянула на него:

— С чего ты взял?

— Да ладно, дочь. Откровенность за откровенность. Еремеев прёт как танк, когда ему нужно.

— Не только в работе? И с женщинами тоже?

— Да ну, какие там женщины, — махнул рукой Петров. — Он ведь угрюм и скучен, как Лодейников из одноимённой поэмы Заболоцкого. Трахается только с телескопами. Но зато денег у него дофига, международная слава. Человек неплохой вроде. Чего тебе ещё? За тобой, такой эксцентричной, не стоят в очереди, насколько я понимаю.

— То есть ты одобряешь… одобрил бы… что я… выбрала…

— Его? На роль первого любовника? — насмешливо поднял брови Петров. — Скажем так: для дефлорации вариант, наверное, отличный. Лучше не придумаешь. Еремеев всё делает тщательно и планомерно, если уж берётся.

— Дефлорация — это пара секунд, а дальше…

— Это трезвый и разумный подход к жизни. Согласен.

— То есть? Он предлагает замуж. И как же он, по-твоему, для брака?

— Вот для брака вариант похуже. Прямо скажем — так себе. Знаю только, что бабы от него уходили, потому что внимания им мало. Будешь чаще всего видеть его спину за рабочим столом и морду, склонившуюся к бумажонкам или уткнувшуюся в экран ноутбука.

— У него красивая спина, и морда ничего, — заметила Юна. — Но увы… во всяком случае, сейчас я к нему не готова. Сердце как-то не лежит — не к Еремеву, а к отношениям вообще. Наверное, я просто перегорела… привыкла быть одна. Ни нормальных друзей, ни отношений. Никогда, ничего. Только книги.

— М-м… даже настолько похожа на меня, — с некоторым удовлетворением промычал Петров. — Я со школы был непревзойдённым задротом и выдающимся ботаном. Неужели и дочь такая же? Не сумела совместить с… нормальной жизнью?

— Не сумела! — с вызовом посмотрела на него Юна.

— Ха. Значит, всё-таки меня клонировали, — усмехнулся Петров. — А жаль. По-мужски Еремееву сочувствую. Это ведь мой самый близкий коллега. Очевидно, что у него к тебе всё серьёзно. Он и не представляет, какой подарочек получит.

— Ну спасибо.

— Не за что. Я обещал быть откровенным. Но вообще я думал, у вас с ним взаимно.

— Ну да, интерес с моей стороны есть, — призналась Юна. — Просто я никогда не влюблялась ни в кого. Не гуляла с нормальными парнями, даже не целовалась. И ты знаешь, что, если бы не обстоятельства, если бы я сдуру не подозревала у себя боковой амиотрофический склероз и не ожидала скорую смерть — я никогда не оказалась бы с ним в одной постели. Надуманный диагноз — а всего лишь межпозвоночная грыжа… И вот я уже не девственница, а Еремеев чего-то от меня ждёт. Все разочарованы.

— Ну попал бедняга Еремеев, — захохотал Петров.

— Не смейся, папа. Есть вещи, через которые не перешагнуть к отношениям. Например, отсутствие отца. Я бы сначала разобралась с тобой.

— Смотри-ка. Не было в твоей жизни мужиков — как тут сразу двое. Осталось сына родить.

— Вот только этого мне ещё для полного счастья не хватало!

— Ну хорошо. Если серьёзно… С другой стороны, вы оба ученые. У каждого своё любимое дело. Каждый из вас понимает, чем живёт другой. Может быть, что-то и срастётся.

— Почему же у тебя не срослось? Она… была твоей коллегой?

— Нет, — Петров с неприязнью покривился. — Мы работали в разных областях.

Юна снова не поняла, врёт он ей в фактах или нет — но продолжала расспрашивать:

— То есть всё началось с секса?

— Именно так. С разнузданного и задорного секса. Мы отрывались как могли и ничего серьёзного не планировали. Оба приезжие, друзей особых в Москве не завели, в личной жизни у обоих полный штиль, а секса хочется, молодые ведь… Говорю как есть. Мы с ней оба не настолько романтически настроены, как вот, например, ты. Извини.