Железнодорожный мир
Шрифт:
На одну желзную дорогу какъ-то опредлился новый начальникъ подвижного состава и тяги, служившій до того на другой дорог. Ему показалось, что на ремонтъ паровозовъ расходуется слишкомъ много; поэтому онъ отправился въ главныя мастерскія посмотрть, какіе собственно паровозы становятся для ремонта, и ужаснулся.
— Помилуйте! — воскликнулъ онъ, обращаясь къ начальнику мастерскихъ, — да у меня, на моей дорог, такіе паровозы выходили изъ ремонта, какіе у васъ поступаютъ!
Нсколько лтъ назадъ, на нкоторыхъ петербургскихъ фабрикахъ и заводахъ было уменьшено число рабочихъ часовъ. Совтъ главнаго общества, чтобы не отстать отъ этой гуманной реформы, поршилъ въ петербургскихъ мастерскихъ николаевской дороги и на александровскомъ завод тоже сократить рабочій день съ двнадцати часовъ на десять. По этому поводу было составлено что-то въ род манифеста, который и былъ торжественно прочитанъ при полномъ сбор всхъ мастеровыхъ. Тамъ, между прочимъ, было сказано, что главное общество, сокращая рабочій день, надется, что мастеровые надлежащимъ образомъ поймутъ и оцнятъ эту жертву, и своимъ усердіемъ и прилежаніемъ къ работ хотя отчасти постараются возмстить убытки общества. Въ первую минуту, мастеровыхъ охватилъ сильный энтузіазмъ: они не знали, какъ благодарить и величать главное общество за такое безкорыстіе и великодушіе. Однако, вскор наступило разочарованіе, тмъ боле печальное, чмъ сильне былъ энтузіазмъ. Дло въ томъ, что рабочій день сократить-то сократили, но при этомъ забыли увеличить бюджетъ на ремонтъ паровозовъ. Число мастеровыхъ надо было увеличить, и чтобы было изъ чего платить новопоступившимъ, пришлось убавить остальнымъ поденную плату, пропорціонально уменьшенію рабочаго дни.
Напрасно кто-нибудь задался бы цлью сдлать тщательный обзоръ всхъ способовъ, употребляемыхъ правленіями желзныхъ дорогъ для эксплоатированія своихъ служащихъ; это былъ бы трудъ непосильный. Здсь мы разсматривали только такія формы кабалы, которыя касаются или всхъ вообще низшихъ служащихъ, или только извстной ихъ группы. Но кром того, каждый единичный служащій, въ многоразличныхъ, совершенно самостоятельныхъ формахъ, испытываетъ на себ тяготніе этой кабалы, независимо отъ другихъ служащихъ. Скажутъ, что вдь собственно говоря, это не есть кабала: вольному воля, спасенному рай, свтъ не клиномъ сошелся; если кому худо на желзныхъ дорогахъ, могутъ итти туда, гд лучше. На подобное возраженіе отвтить не трудно: желзнодорожная служба — спеціальная служба, и потому желзнодорожный служащій не можетъ примнить своихъ познаній ни для какого другого дла. Кром того существуетъ много другихъ условій и причинъ, почему желзнодорожникъ не можетъ искать себ другого занятія, какъ только на желзныхъ дорогахъ; но объ этомъ пришлось бы слишкомъ распространиться и выйти изъ предловъ нашей рамки.
Безпристрастіе требуетъ сказать, что не на всхъ желзныхъ дорогахъ одинаково эксплоататорски относятся къ мелкимъ служащимъ. Съ того времени, какъ на курско-кіевской дорог управляющимъ состоитъ г. Шауфусъ, человкъ весьма дятельный, гуманный, служащій не маммон, а длу, и входящій въ мельчайшія нужды низшихъ служащихъ, послдніе поставлены въ сравнительно лучшія условія, нежели на многихъ другихъ дорогахъ. И вотъ, курско-кіевская дорога является одною изъ благоустроеннйшихъ; во многихъ отношеніяхъ она можетъ считаться образцовою, и не гремитъ ни хищеніями, ни катастрофами.
Какъ было уже сказано, непомрная алчность желзнодорожныхъ обществъ, вмсто пользы, приноситъ вредъ для нихъ же самихъ. Желзнодорожная кабала есть главная причина хищничества, развившагося на желзныхъ дорогахъ въ чудовищныхъ размрахъ, а также неимоврной служебной халатности, которая, въ свою очередь, служитъ главною причиною желзнодорожныхъ катастрофъ.
VI. Недочеты желзнодорожной службы.
Что желзныя дороги въ Россіи очень часто идутъ въ разрзъ съ своимъ прямымъ на значеніемъ, то-есть, вмсто того, чтобы способствовать развитію промышленности и быстрому, экономическому и безопасному передвиженію, он убиваютъ промышленность и зачастую переламываютъ кости пассажирамъ — фактъ общеизвстный. Тмъ не мене, он составляютъ силу, съ которою приходится считаться; поэтому всякая, такъ-сказать, интимная сторона желзнодорожной жизни представляетъ несомннно общественный интересъ, въ смысл разъясненія ненормальностей желзнодорожныхъ порядковъ. Здсь мы намрены выяснить нкоторыя особенности организаціи желзнодорожной службы и отношеній желзнодорожныхъ администрацій къ низшимъ служащимъ.
Существенный вопросъ составляетъ, конечно, отвтственность низшихъ служащихъ, опредляемая въ довольно смутныхъ чертахъ. Съ одной стороны, ея какъ будто даже и нтъ, а съ другой — она выходитъ громадною. Взглядъ желзнодорожныхъ администрацій таковъ, что стрлочникъ, дорожный мастеръ, машинистъ — агенты безотвтственные, или, по крайней мр, несущіе самую ничтожную отвтственность. За вс ихъ дйствія отвчаютъ, молъ, начальники станцій, участковъ и тяги. Такой взглядъ какъ будто оправдываетъ ничтожные оклады, которые получаютъ низшіе служащіе: «За что, молъ, и платить имъ хорошее жалованье, когда они только исполняютъ чужія приказанія» говорятъ высшіе желзнодорожные чины. «Мы за все отвчаемъ, слдовательно мы должны собирать пнки и получать сумасшедшіе оклады». На одной желзной дорог, нкій машинистъ пожаловался управляющему, что начальникъ тяги неправильно уволилъ его отъ службы.
— Можетъ быть, — отвтилъ управляющій, — но я тутъ ничего не могу подлать; начальникъ тяги отвчаетъ за подвижной составъ, слдовательно, ему и предоставляется выборъ служащихъ.
Коротко и ясно; всякія возраженія разобьются передъ такою несокрушимою логикою. Однако, подобное толкованіе существуетъ только до тхъ поръ, пока, какъ говорится, «все обстоитъ благополучно», пока вопросъ сводится только къ назначенію жалованья низшимъ служащимъ и къ опредленію степени власти надъ ними высшихъ начальниковъ. Но лишь только совершится катастрофа, боле или мене серьезная, эти господа тотчасъ же прячутся за спины своихъ подчиненныхъ, и выставляютъ на видъ именно этихъ безотвтныхъ стрлочниковъ, дорожныхъ мастеровъ и машинистовъ. Стрлочникъ, молъ, виноватъ, что не досмотрлъ неправильности стрлки; дорожный мастеръ виноватъ, что не замтилъ осадки пути или гнилой шпалы; машинистъ виноватъ, что слишкомъ шибко халъ. И тогда ихъ логика выходитъ совсмъ другая. Они говорятъ: «Мы не можемъ постоянно слдить за дйствіями своихъ подчиненныхъ; непосредственная причина происшествія исходитъ отъ такого-то мелкаго агента, слдовательно, онъ и виноватъ, на него и должна лечь вся тяжесть отвтственности и наказанія; а мы что? Мы тутъ не при чемъ». И вотъ, этихъ безотвтныхъ, полуголодныхъ стрлочниковъ, дорожныхъ мастеровъ, машинистовъ штрафуютъ, увольняютъ, отдаютъ подъ судъ, а отвтственные желзнодорожные олимпійцы благодушествуютъ.
Несмотря на то, что желзныя дороги существуютъ давно, и что желзнодорожная техника достигла уже высокой степени развитія, до сихъ поръ на русскихъ желзныхъ дорогахъ не существуетъ такихъ условій и порядковъ, которые исключали бы возможность недоразумній, боле или мене серьезныхъ. Въ этомъ отношеніи особыми недостатками страдаетъ сигнализація. Чтобы убдиться въ несостоятельности нкоторыхъ постановленій объ управленіи сигналами, достаточно обратить вниманіе на дальніе станціонные сигналы, занимающіе видное мсто въ сигнализаціонной систем, назначеніе которыхъ — закрывать или открывать станціи для входа поздовъ. Эти сигналы бываютъ двоякаго рода: вращающіеся диски и семафоры; они устанавливаются на разстояніи около ста саженей отъ входной стрлки. Красное поле диска, или горизонтальное положеніе семафорнаго крыла со стороны идущаго позда, означаютъ, что станція закрыта, и выражаютъ требованіе немедленной остановки позда, отнюдь не переступая за сигналъ; дискъ, поставленный ребромъ къ идущему позду или параллельно къ полотну дороги, или же вертикальное положеніе семафорнаго крыла означаютъ, что станція свободна, и что поздъ можетъ слдовать безпрепятственно. Управленіе этими сигналами бываетъ тоже двоякое: оно возлагается или на стрлочника, или на сторожа. Въ первомъ случа, въ каланчу, находящуюся на нкоторомъ разстояніи отъ станціи, проведенъ съ одной стороны, отъ дальняго сигнала, особый механизмъ, посредствомъ котораго стрлочникъ можетъ поднимать или опускать крыло семафора, а съ другой — изъ конторы начальника станціи — электрическій звонокъ. Установленнымъ количествомъ звонковъ агентъ движенія даетъ знакъ стрлочнику закрыть или открыть станцію. Такимъ образомъ, непосредственное управленіе движеніемъ поздовъ лежитъ на обязанности агента движенія, а управленіе дальнимъ, самымъ важнымъ станціоннымъ сигналомъ, возлагается на стрлочника, хотя и подъ распоряженіемъ агента движенія.
Такое раздленіе труда, относительно движенія поздовъ, иногда приводитъ желзнодорожную администрацію и судебную власть въ затруднительное положеніе, при опредленіи виновныхъ въ сдланныхъ упущеніяхъ, слдствіемъ которыхъ обыкновенно бываетъ столкновеніе поздовъ. Само собою понятно, что стрлочникъ можетъ быть отвтственнымъ только за неисполненіе распоряженій агента движенія; послдній же, передавая свои распоряженія посредствомъ электрическаго звонка, иногда не можетъ даже удостовриться, исполнилъ-ли стрлочникъ его приказаніе, или нтъ. Иногда случается, что поздъ, подъзжая къ станціи, дальній сигналъ которой показываетъ, что она свободна, наталкивается на другой поздъ, стоящій на станціи, и происходитъ столкновеніе. Тутъ можно установить только голый фактъ, что станція была открыта въ то время, когда ее слдовало закрыть, но дознаться, кто собственно виноватъ въ этомъ упущеніи — невозможно. Машинистъ не виноватъ, потому что сигналъ явственно показывалъ, что путь свободенъ; стрлочникъ говоритъ: «я не виноватъ, я не знаю и не могу знать состоянія станціи, мн былъ поданъ сигналъ электрическимъ звонкомъ для открытія станціи, я ее и открылъ»; агентъ движенія говоритъ: «стрлочникъ вретъ, я не давалъ звонковъ для открытія станціи, онъ открылъ ее самовольно». Словомъ, вс правы; никто не виноватъ; каждый для своего оправданія приводитъ весьма вскій аргументъ, опровергнуть который не только трудно, но иногда и невозможно; тмъ не мене, фактъ столкновенія налицо, и требуетъ разъясненія.
При подобномъ происшествіи, можно допустить нсколько предположеній, и каждое изъ нихъ будетъ вроятно. Возможно, что стрлочникъ самовольно открылъ станцію, руководствуясь какимъ-нибудь личнымъ соображеніемъ; очень можетъ быть, что агентъ движенія забылъ или даже не зналъ, что станціонный путь занятъ поздомъ, и опрометчиво далъ сигналъ для открытія станціи; наконецъ, можно допустить, что кто-нибудь посторонній, телеграфистъ или сторожъ, помимо агента движенія и безъ его вдома, изъ чрезмрнаго усердія, на вызовъ стрлочника отвтилъ установленнымъ числомъ звонковъ для открытія станціи. Каждое изъ этихъ положеній возможно, а между тмъ, нтъ никакихъ данныхъ для установленія того, которое въ дйствительности имло мсто. Вслдствіе подобной постановки дла, очень часто страдаетъ совершенно безвинный, тогда какъ вполн виновный остается безнаказаннымъ. Изъ этого можно заключить, что боле всего виновата сама система.
На другихъ станціяхъ, дальніе сигналы соединены проводами со станціонными платформами; рукоятки отъ проводовъ обыкновенно запираются на замокъ, чтобы никто посторонній не могъ злонамренно или по шалости повернуть дискъ или крыло семафора не такъ, какъ слдуетъ. Ключъ хранится у дежурнаго сторожа, которому и поручается управленіе дальнимъ сигналомъ, подъ наблюденіемъ агента движенія. На самомъ же дл, агенты движенія вовсе не наблюдаютъ за дйствіями сторожей; послдніе сами слдятъ за движеніемъ поздовъ, и смотря по надобности, открываютъ или закрываютъ станцію. Такой порядокъ заведенъ, отчасти, вслдствіе того, что у агентовъ движенія есть масса другой работы, и для нихъ затруднительно, а подчасъ и совсмъ невозможно, бросать какое-нибудь дло, чтобы самимъ управлять сигналами; но отсюда происходятъ серьезныя недоразумнія.
Вывали примры такого рода: сторожъ почему-либо забылъ во-время закрыть станцію; затмъ, спохватившись, закрывалъ ее, но поздно, — уже тогда, когда поздъ прошелъ сигналъ, то-есть, когда онъ находился между сигналомъ и станціею. Само собою понятно, что позднее закрытіе станціи никакимъ образомъ не можетъ повліять на остановку позда; онъ идетъ своимъ чередомъ, наталкивается на другой поздъ, стоящій на станціи, и происходитъ столкновеніе. Машинистъ въ свое оправданіе сейчасъ же заявляетъ, что станція была открыта; но ему указываютъ противное: что по положенію семафора или краснаго диска видно, что станція закрыта. Машинистъ не можетъ доказать, что станцію закрыли только посл прохода позда мимо дальняго сигнала; показанія его помощника и кочегара, конечно, не принимаются во вниманіе, и ему въ подобныхъ случаяхъ большею частью приходится страдать совершенно безвинно, если только на паровоз не окажется какого-нибудь посторонняго вліятельнаго свидтеля, который доказалъ бы дйствительное положеніе дла.