Чтение онлайн

– Но если их только двое...
– Он вытащил кинжал и потрогал его лезвие. Сжимая оружие в руке, он опять вернулся к своим мечтам: - Там, в Арле, у меня была девушка. Как ты думаешь, она все еще ждет меня?

– Сильно удивлюсь, если это так, - уверенно ответила Анжелика.
– Восемь лет - это большой срок. У нее, наверное, уже куча детей - от другого.

– Ты в самом деле так считаешь?
– произнес он разочарованно.

Теперь он по крайней мере не будет петь от радости. Они сидели, слушая, как шуршит тростник в тишине. Анжелика подняла глаза и с облегчением вздохнула. Наконец-то небо на западе начало краснеть. Скоро должен наступить вечер, и ночь придет к ним на помощь, дав в проводники свои звезды.

– Куда мы движемся?
– спросила она.

– На юг.

– О господи, зачем?

– Это единственное направление, где нас не разыскивают солдаты Мулаи Исмаила. Кто из рабов будет искать убежища в пустыне на юге? Потом мы свернем наискосок к востоку, а потом - прямо на север, далеко обойдя Мекнес и Фес и направляясь с проводником к Сеуте или Мелилье. Это вдвое удлинит наш путь, но наполовину уменьшит риск. Мышь играет со старым котом. Мулаи Исмаил ждет, что мы направимся на север или на запад, а мы на самом деле южнее или восточнее. Остается только надеяться, что к тому времени, когда мы наконец возьмем нужное направление, он устанет подстерегать нас. Во всяком случае, тот, кто устремляется по прямому пути, никогда не достигает цели. Мы можем по крайней мере попробовать противоположный путь. Не забывай, что местные вожди головой отвечают за то, чтобы беглые христиане не пробрались на свободу через их земли. И не сомневайся - они начеку. Все их гончие обучены выслеживать христиан.

– Тс-с!
– предупредила она.
– Слышишь сигнал?

Неясные тени становились длиннее, когда с болота послышались призывы дикого голубя. С величайшей осторожностью беглецы выбирались из своих тайников, молча собирались, чтобы проверить, все ли на месте, и продолжить путь.

Они шли всю ночь. Путь их лежал наполовину среди деревьев, наполовину же - по открытым пространствам, и временами бывал настолько усеян камнями, что становилось трудно идти. Больше всего они хотели избежать встречи с местными жителями и, ориентируясь на крики петухов и лай собак, далеко обходили населенные места. Ночи были холодными, но многие мавры спали в полях, чтобы стеречь свой неубранный урожай. Чуткий нос Пиччинино чуял запах дыма, а острый слух маркиза де Кермура различал малейший звук. Он часто прикладывал ухо к земле. Им пришлось спрятаться в зарослях шиповника, чтобы пропустить двух всадников, - к счастью, при них не было собак.

Утром они спрятались в каком-то лесу, где в изматывающем ожидании прошел следующий день. Их начинала мучить жажда, потому что запасы воды подошли к концу. Они искали в лесу источник и наконец услышали кваканье лягушки, которое привело их к озеру со стоячей водой, кишевшей козявками. Они процедили воду через ткань и все равно пили ее. Анжелика уединилась невдалеке от мужчин и заснула, но ей снилась купальня султанши с чистой, ароматной водой и служанки, поливавшие ее розовой водой, когда она выходила из ванны. Вот принять бы ванну сейчас. Отделаться бы как-нибудь от пропитанных потом покрывал, липнущих к телу. Как она проклинала Колена Патюреля, который настаивал, чтобы она все время закрывала лицо этим плотным покрывалом!

Анжелика пустилась в размышления о печальной судьбе мусульманских женщин из бедных слоев. Наконец-то она сумела понять, что спокойная жизнь в гареме была для них пределом мечтаний, как для бедной старухи Фатимы-Мирелы. Анжелика была к тому же ужасно голодна. Ее желудок уже слишком привык к пастиле и конфетам и протестовал против того, что весь дневной рацион состоял из одной пшеничной лепешки - это было все, что каждый из них мог себе позволить.

Бывшие рабы страдали меньше, чем Анжелика, потому что их дневной паек не очень отличался от того, что они имели, находясь в рабстве, и они умели довольствоваться еще меньшим. Они переняли от своих хозяев-арабов благословение аскетизма и довольствовались горсткой ячменной муки и несколькими финиками.

Анжелика прислушивалась к их разговорам:

– Помните день, - говорил баск Жан д'Гарростегю, - когда вы заставили пашу Ибрагима съесть кусок нашего крошащегося хлеба - это когда он приехал к нам с побережья? Он высказал Мулаи Исмаилу резкий протест. Ну и разговоров же тогда было!

– Между Высокой Портой и Марокко чуть не началась война из-за рабов.

– В этом случае Турция была бы разбита, - заявил Колен Патюрель.
– Хоть это и огромная империя, они должны бояться Мулаи Исмаила. Он такой фанатик. Кто знает, не угрожает ли он сейчас Константинополю?

– Это не помешало тебе добиться уступок для нас, не говоря о вине и коньяке.

– Я объяснил, что христиане не могут работать, сидя на одной воде. Так что, если он хочет поскорее увидеть свою мечеть завершенной...
– Анжелика услышала их смех.
– "Интересно, - думала она, - будет ли у них более привлекательная тема для беседы, чем рабство в Берберии?"

Наступил вечер, и они снова возобновили свой путь. Луна светила среди звезд, как золотой серп. Посреди ночи они приблизились к селению, в котором поднялся собачий лай. Колен Патюрель скомандовал остановиться.

– Нам придется пройти здесь, или мы пропали, - сказал он.

– А почему не пройти через тот лес слева?
– предложил маркиз де Кермур.

Немного поспорив, они вошли в лес, но он оказался настолько густым, что они, пройдя примерно пол-лиги через колючий кустарник, исцарапав руки и разодрав одежду, вынуждены были вернуться на дорогу. Анжелика потеряла сандалию, но не посмела признаться. Беглецы вышли на окраину селения. Нужно было принимать решение.

– Пошли!
– сказал Колен Патюрель.
– И да поможет нам Бог!

Как можно скорее, бесшумные, словно призраки, пробирались они по узким улицам между грязных хижин. Повсюду рычали собаки, но людей не было видно до самого последнего дома, откуда появился человек, который принялся кричать на них. Колен Патюрель без запинки отвечал ему, что они направляются к знаменитому отшельнику Адуру Смали, творившему чудеса совсем рядом, и что они торопятся, потому что им сказали, будто его магические чары в полную силу проявляются до восхода солнца.

Миновав опасное место, они без остановок продолжали путь по боковой дороге на случай, если обитателям селения придет в голову преследовать их. Но жители этих мест не привыкли искать беглых рабов, направляющихся на юг, и их собаки не были натасканы для охоты на людей.

С первыми проблесками рассвета они, наконец, встали на привал. Анжелика без сил опустилась на землю. От страха она шла в полубессознательном состоянии, а теперь заметила, что до костей поранила об острые камни на дороге босую ногу, которая ужасно болела.

– Что-то случилось, малышка?
– спросил Колен Патюрель.

– Я потеряла одну сандалию, - ответила она, едва не плача.

Нормандец не выразил ни малейшего сочувствия. Он опустил свой мешок на землю и вытащил из него пару женских сандалий:

– Я попросил Рашель, жену Самюэля Манморана, положить для тебя лишнюю пару, потому что подумал о такой возможности. Мы, мужчины, можем идти босиком, если понадобится, но за тобой мы должны присматривать, - он опустился перед ней на колени, полил какой-то мазью из бутылочки на кусок полотна и смазал израненную ногу.
– Почему ты не сказала раньше, чтобы не доводить ногу до такого состояния?

– Нужно было пройти через селение. Я так боялась, что ничего не чувствовала.

В огромной ладони нормандца ее ступня казалась маленькой и хрупкой. Он втирал мазь полотняной тряпкой, настойчиво глядя на нее голубыми глазами.