Чтение онлайн

Еще один ужасный день - и еще до наступления вечера перед ними замаячило избавление - голубая вода на дне маленькой долины в тени фиговых и гранатовых деревьев и склонившихся над ними финиковых пальм. Не смея верить, что это не мираж, они спускались по склону. Первым достиг дна долины Колен. Он бежал по белому гравию и был уже в нескольких шагах от вожделенной воды, когда львица, прыгнувшая с земли, бросилась на старика.

Подоспел Колен Патюрель и кинулся на хищницу с дубиной, нанося удары по голове и хребту. Львица покатилась по земле, извиваясь в конвульсиях.

Крик маркиза де Кермура почти потонул в свирепом реве:

– Берегись, Колен!

С обнаженной шпагой он бросился между львом с коричневой гривой, выскочившим из зарослей, и Коленом, стоявшим к нему спиной. Его шпага пронзила хищника возле сердца, но, прежде чем испустить дух, тот разодрал челюстями живот бретонца, и его внутренности вывалились на песок.

За какие-то мгновения цветущий оазис превратился в бойню, где кровь людей смешивалась с кровью животных и стекала по земле в чистую воду.

Колен Патюрель стоял, сжав дубину и поджидая новых гостей, но ничто не нарушало спокойствия. Беглецы потревожили парочку в брачный сезон.

– Выставить со всех сторон посты с копьями наготове!
– распорядился Колен Патюрель. Потом он наклонился над маркизом де Кермуром: - Ты спас мне жизнь, товарищ!

Глаза маркиза уже потускнели.

– Да, ваше величество, - выдавил он. Взор его затуманился, в памяти всплыли воспоминания о прошлом.
– Ваше величество... в Версале... Версаль...
– и он испустил свой последний вздох с названием этого знаменитого, блестящего места на устах.

Колен остался в живых, но плечо у него было разодрано до кости.

– Воды, - стонал он, - воды!

Колен погрузил тыквенную бутылку в воду, завоеванную такой дорогой ценой, и поднес к его губам. Такова была его власть над товарищами терзаемые жаждой, они все-таки и не думали о том, чтобы бежать к воде, а застыли в оцепенении.

– Идите пить, дурни, - сердито бросил он им.

Второй раз приходилось ему закрывать глаза одному из товарищей, которых он поклялся вывести к свободе. И он чувствовал, что совершает этот обряд не в последний раз.

Логово львов обнаружилось под зарослями винограда - там лежали остатки наполовину съеденной газели. Они затащили туда раненого и положили на подстилку из сухой травы. Колен обмыл свои раны остатками коньяка и как мог перевязал их. Что бы ни случилось, он должен ждать, чтобы увидеть, как будет чувствовать себя старик. Он был достаточно крепок, чтобы поправиться, и, быть может, выздоровеет. Но сколько им придется прождать в этом месте, куда свежая вода привлекает и диких зверей, и людей?

Вожак подсчитал на пальцах, через сколько дней они могли надеяться достичь оазиса Себон. Даже если они смогут выйти этой ночью, они опоздают на два дня, но нечего было и думать о продолжении пути, когда Колен находился в таком опасном состоянии. Он решил провести здесь ночь. Они должны похоронить маркиза де Кермура и решить, что делать дальше. Так или иначе, все нуждались в отдыхе, а на следующий день они могут принять решение.

С наступлением ночи Анжелика выскользнула из львиной пещеры. Ни страх перед дикими зверями, ни мучительно тяжелое дыхание старика не могли удержать ее от страстного желания окунуться в воду. Беглецы уже искупались по очереди, но она все это время провела у постели раненого.

Колен все время звал ее требовательным тоном сильного человека, который, испытывая боль, нуждается в женщине, в ее материнской нежности, в ее умении выслушать и посочувствовать.

– Подержи меня за руку, малышка. Не уходи, не оставляй меня, девочка.

– Я здесь, старина.

– Дай мне еще этой чудесной воды.

Ей пришлось обмыть ему лицо и устроить его на соломенном ложе поудобнее. С каждой минутой ему становилось все хуже и хуже.

Колен Патюрель раздал остатки пшеничных лепешек. Теперь у них оставались только бобы, но вожак не разрешал им разводить огня.

Анжелика двигалась под покровом темноты - луна еще не поднялась над серебристыми деревьями. Перед ней блестело зеркало озера, гладь которого нарушалась лишь звеневшим в ночи водопадом. Тишину время от времени нарушало только кваканье лягушек и жужжание саранчи.

Она стянула пыльные, пропотевшие одежды и, облегченно вздохнув, погрузилась в холодную воду. Никогда раньше она не испытывала такого восхитительного ощущения. Вымывшись, она выстирала свою одежду, кроме бурнуса, который натянула на себя, чтобы защититься от ночного холодного воздуха, пока ветерок высушит выстиранную одежду. Тем временем она распустила волосы по песку, чувствуя, что они стали не такими спутанными, как раньше.

Луна поднялась из-за пальм и осветила серебряный ручей, стекающий по черной скале от источника. Анжелика вскарабкалась на скалу и подставила тело под ледяную струю. Вода, несомненно, - самое лучшее из всего созданного богом. Она вспоминала, как кричат водоносы на улицах Парижа: "Кому чистой воды... Один из четырех элементов!.."

Подняв голову, она с любовью смотрела на звезды, мерцавшие через веерообразные кроны пальм. Вода стекала по ее обнаженному телу, и она видела свое отражение, подобное белой мраморной статуе на фоне темного бархана.

"Я жива!
– шептала она про себя.
– Я жива!"

На нее вереницей нахлынули воспоминания о непрестанной изнурительной борьбе, и она стояла так, пока ее не заставил насторожиться треск в сухом кустарнике.

Только теперь к ней вернулось чувство страха. Она вспомнила о затаившихся в засаде диких зверях и о злобных маврах. Мирный пейзаж еще раз стал жутким полем битвы, которую они вели уже столько бесконечных дней. Она соскользнула в воду, чтобы добраться до другого берега водоема, уверенная, что кто-то следит за ней из глубины зарослей. Жизнь на положении хищного животного, за которым гонятся охотники, пробудила в ней инстинкт самосохранения, и она издалека чувствовала опасность. Она сбросила бурнус и побежала босиком через заросли винограда и колючих кустов. Наткнувшись на препятствие, имевшее форму человека, она тихо вскрикнула и, обезумев от страха, рванулась было обратно. Но тут при свете луны она узнала светлую бороду Колена Патюреля и его блестящие, глубоко посаженные глаза.

– Ты что, сошла с ума?
– тихо проговорил он.
– Ты купалась совсем одна? Разве ты не знаешь, что львы придут на водопой, и леопарды тоже, не говоря уже о каком-нибудь шатающемся мавре?

Анжелике хотелось прильнуть к его могучей груди и прийти в себя после перенесенного страха, тем большего, что он застиг ее в момент отдыха. Ей никогда не забыть почти сверхъестественного наслаждения под струями водопада в этом божественном оазисе. Воистину в раю должно быть что-то подобное.

Но сейчас она вернулась обратно в мир людей и опасностей, где, чтобы выжить, нужно бороться.

– Мавры?
– произнесла она дрожащим голосом.
– Кажется, они здесь. Кто-то следил за мной минуту назад, я уверена.

– Это был я. Я пошел искать тебя, как только обратил внимание, что ты отсутствуешь дольше обычного. А теперь идем со мной, и больше не делай таких глупостей, или не будь я Колен Патюрель, если не придушу тебя своими руками, - в его голосе слышалась ирония, однако он не шутил. Она верила, что он в самом деле может задушить ее или, по крайней мере, выколотить из нее независимость.