Чтение онлайн

– Это стражники султана. Они направляются к дому Якоба и Аарона, бальзамировщиков.

Стражники явились предупредить искусных мастеров, чтобы те приготовили свои котлы. Придя в ярость из-за побега рабов, султан собственноручно снес головы более чем двадцати стражникам и остановился только, когда у него устала рука. Головы должны были быть выставлены на перекрестках городских улиц после того, как Якоб, Аарон или кто-нибудь из их помощников набальзамирует их. Это презренное занятие было уделом исключительно евреев. Из-за этого арабы называли гетто "Меллах" от арабского "мел" - соль.

Соседи шепотом передавали новости. Солдаты, посланные за беглецами, еще не вернулись, и одна мысль, что придется возвращаться с пустыми руками, приводила их в ужас. Насколько можно было понять по слухам, о побеге рабыни из гарема и об убийстве главного евнуха не было известно ничего. Как далеко заведет султана его гнев? То-то будет работы Аарону и Якобу!

Анжелика сидела среди сплетничающих евреек, украшенных, как статуи в усыпальницах, драгоценностями из золота и каменьев и одетых в светло-зеленый, красный, оранжевый и лимонно-желтый атлас; их черные глаза и янтарно-желтые лица виднелись сквозь полосатые покрывала. По сравнению с мужчинами, бесшумно передвигающимися в своих черных плащах, кричащие наряды женщин и детей, также одетых в яркие платья, казались безвкусными.

Анжелика ела вместе с ними хлеб из немолотого зерна, рис с шафраном, соленую рыбу и соленые огурцы, когда ее внимание привлекли крики на улице и грохот колес - на тележке опять везли головы, которые бальзамировщики должны были вымочить в рассоле.

– Быстрее! Шевелись! Быстрее!
– Стражники не любили задерживаться в гетто. Вскоре они отправились обратно - но лишь затем, чтобы вернуться на следующий день с новыми головами.

Рашель успокаивающим жестом положила свою ладонь на руку Анжелике и улыбнулась ей. Почему, размышляла Анжелика, эти мужчины и женщины подвергают себя такому риску? Меч, висящий над их головами, обрушится также и на головы других евреев.

– Все в порядке, - говорила Рашель. Это были едва ли не все французские слова, которые она знала, и когда она произнесла их, ее ободряющий взгляд и застенчивая улыбка вдруг напомнили Анжелике, что эта женщина - дочь старого Савари. У нее не было времени оплакать Савари; на самом деле она часто ловила себя на мысли, что все еще ждет - вот сейчас он появится. Она не могла представить себя в дороге без его неустанной суеты, его советов, его вздохов о "запахе чудесных путешествий".

– Проклятый Мулаи Исмаил!
– воскликнула она по-арабски.

– Тысячу раз проклятый!
– отозвалась женщина, как будто бы они пели литанию.

На второй вечер появились Кавильяк и еще один раб, рыцарь Мальтийского ордена по имени Мармонден. Они сообщили, что весь Мекнес живет в ожидании бури, которая, без сомнения, скоро разразится. Наконец всплыл ужасный скандал с побегом рабыни из гарема. Найдено тело убитого главного евнуха. Как поступит Мулаи Исмаил? Что скажет? Услышав новости, он неподвижно распростерся на земле.

– В этом мире у меня было только двое друзей, - твердил он, - Осман Фараджи и Колен-нормандец. И в один день я потерял обоих!

О женщине он не упоминал из присущей арабам сдержанности. Но все знали, что когда он почувствует еще и эту боль, результаты будут ужасными. Какие жертвы понадобятся, чтобы облегчить боль этого удивительного сердца?

– Мы останемся здесь и на следующий день, - сказал Колен Патюрель.

Пот выступил на лбу у остальных. Им не вынести еще суток ожидания в тишине гетто. Мулаи Исмаил почувствует их присутствие через стены.

– Еще день!
– произнес нормандец голосом, не допускавшим возражений.

Они спокойно восприняли это решение. Его сила не давала развернуться их бунтарским наклонностям, так же как хладнокровие и необычное самообладание Мармондена умеряло экстравагантные способы самоутверждения его кровожадного хозяина, который искал беглецов на всех дорогах, ведущих к расположенному на побережье Эль-Джажиду. Он также посылал гонцов к шейхам, которых предупреждал, что если беглецы не будут немедленно выданы ему, они ответят своими головами.

Потом Анжелика услышала разговор Колена с рыцарем Мальтийского ордена, де Мармонденом, человеком лет пятидесяти, который после побега Колена Патюреля продолжал его дело - поддерживал порядок, вершил правосудие и улаживал разногласия между рабами.

– Можешь рассчитывать на кого-нибудь в этом роде, - говорил Колен Патюрель, - но бойся другого. Никогда не оставляй православного наедине с католиком.

Затем Кавильяк и де Мармонден отправились обратно в бараки рабов, чтобы их затянувшееся отсутствие не привлекло внимания. Они обещали еще раз прийти с новостями в день, назначенный для отправления беглецов в дальнейший путь.

Медленно тянулся еще один день. На следующее утро, когда Анжелика сидела в одиночестве в комнате женщин, один из ее будущих товарищей, маркиз де Кермур, пришел за котелком горячей воды из самовара. Он хотел воспользоваться вынужденным бездельем и побриться - за пять лет рабства ему лишь изредка удавалось бриться осколком бутылки.

– Как вы счастливы, дорогая, что вам не нужно заботиться о таких вещах!
– говорил он, проводя по ее щеке пальцем.
– Господи, какая мягкая кожа!

Анжелика велела ему держать котелок обеими руками, чтобы не ошпариться, когда она будет наливать воду. Бретонец смотрел на нее с восхищением.

– Какая радость после всего, что было, видеть такую очаровательную француженку! Ах, моя красавица, вы не знаете, как я огорчен, что предстаю перед вами в таком жалком виде. Но потерпите! Как только мы окажемся в Париже, я закажу себе красные атласные штаны в обтяжку. Я мечтал о них даже в рабстве.

– Они давно уже вышли из моды, - расхохоталась Анжелика.

– О! А что сейчас носят?

– Штаны чуть ниже колен и широкие камзолы такой же длины.

– Рассказывайте еще, - взмолился маркиз, садясь рядом с ней на груду подушек.

Она подробно рассказала ему о придворных модах. Ей казалось, что в парике он был бы очень похож на герцога де Лозена.

– Позвольте мне подержать вас за руку, дорогая, - вдруг попросил он.

Она дала ему руку, и он поцеловал ее. Потом он удивленно посмотрел на Анжелику.

– Так вы действительно жили при дворе?
– спросил он, как бы с трудом веря этому.
– Наверное, мне нужно было бы перецеловать тысячу ручек в большой галерее в Версале, чтобы мой поцелуй вполне удовлетворил вас. Ручаюсь, вы были представлены королю, не так ли?

– Разве это что-нибудь меняет, ваша светлость?

– Как вас зовут, таинственная красавица? Какими судьбами занесло вас в руки пиратов?

– А вас, ваша светлость?

– Маркиз, - прервал их разговор голос Колена Патюреля. Гигант стоял в дверном проеме.