Чтение онлайн

– Я был на одной из его галер, стоявшей на якоре в Агадире. Капитан помог мне его найти. Я послал ему почтового голубя с запиской. Он идет сюда. Он идет за тобой.

– За мной?
– недоверчиво переспросила она.

Мало-помалу из ее сердца уходила тяжесть. Он идет за ней...

Конечно, он пират, но все равно он - человек, принадлежавший к ее миру. Может, под маской он прячет уродливое лицо, но раньше она его не боялась. Стоит ему появиться, черному и высокому, и положить руку ей на голову, теперь такую покорную, как к ней вернется все жизненное тепло. Она пойдет за ним и спросит: "Почему вы заплатили за меня в Кандии тридцать пять тысяч пиастров? Вы находите меня прекрасной или же прочли на звездах, как Осман Фараджи, что нам суждено встретиться вновь?".

Что он ответит ей? Она помнила его хриплый голос, помнила, как от этого голоса ее охватывал трепет. И все же он был для нее незнакомцем. Она не могла представить себя рыдающей у него на груди, когда он увезет ее далеко, далеко отсюда. Кто же он? Он - путешественник из будущего, обремененный багажом завтрашнего дня. Он заберет ее отсюда...

– Это невозможно, Осман-бей. Это безумие с вашей стороны! Как может Мулаи Исмаил согласиться на такое! Не тот это зверь, который легко расстается со своей добычей. Или Рескатор даст за меня в качестве выкупа цену еще одного корабля?

Главный евнух покачал головой. На его лице возникла улыбка, а в глазах блеснул огонек безмятежности и доброты.

– Не задавайте так много вопросов, мадам Бирюза, - сказал он насмешливо.
– Знайте только, что звезды не лгут. У Мулаи Исмаила будет несколько причин уступить просьбе Рескатора. Они знают друг друга и многим друг другу обязаны. Казна королевства была бы пуста, если бы не серебро этого христианского пирата, отданное им в обмен на защиту марокканского флага. Но есть еще и другие соображения. Нашему султану, который так высоко почитает закон, не останется ничего, кроме как уступить. Бирюза, это тот случай, когда в дело вмешивается рука Аллаха. Слушай меня. Этот человек был когда-то...

Он замолк, издав какой-то свист.

Анжелика увидела, как расширились его глаза, и увидела в них такое же выражение, что и той ночью на вершине башни. Он снова издал тот же звук. Вдруг из его рта на одежду Анжелики хлынула кровь, и он осел к ее ногам, раскинув руки и уткнувшись лицом в пыль.

За ним показался светлобородый гигант, одетый в лохмотья и все еще сжимающий в руке кинжал, которым он заколол главного евнуха.

– Ты готова?
– спросил Колен Патюрель.

ЧАСТЬ IV

ПОБЕГ

Глава двадцать пятая

Всхлипывая, Анжелика перешагнула через тело главного евнуха и проскользнула в дверь, которую Колен Патюрель запер за ней так тщательно, будто был приставлен к ней сторожем. На мгновение они неподвижно застыли в тени стены. Перед ними зловеще сверкал белый простор площади, которую им предстояло пересечь.

Колен Патюрель схватил Анжелику за руку, и они вступили на голое просматриваемое пространство, как будто бросались в воду. Несколько шагов и они уже на другой стороне, опять под прикрытием тени. Они оглянулись, чтобы проверить, нет ли за ними погони, но не заметили никакого движения. Тот стражник, который несколько минут назад бросился со стены, был единственным, кто мог заметить их.

В воротах Анжелика споткнулась обо что-то мягкое - это был труп другого часового, которого Колен заколол, чтобы открыть себе путь внутрь кольца стен. Когда они проходили мимо навозной кучи, в ноздри им ударило тошнотворное зловоние. Анжелика была вынуждена ухватиться за своего спутника.

– Лучший способ сбить их со следа, - прошептал мужчина, - если они вздумают послать за нами собак.

Анжелика ни о чем не спрашивала. Решившись бежать, она тем самым заранее решилась принять все испытания, которые встретятся на ее пути.

Колен Патюрель вывалялся в жидкой грязи в том месте, где бегущий ручеек безуспешно пытался унести грязь. Стараясь не обращать внимания на вонючую грязь, они прошлепали по ней, едва не теряя сознания от отвратительного зловония. Анжелика поскользнулась и уцепилась за изорванную одежду раба, чтобы не упасть. Он помог ей удержаться на ногах. Когда он подхватил ее, она почувствовала себя легкой, как соломинка. Тут она вспомнила о легендарной силе вожака рабов. Некоторые женщины из гарема видели, как он свернул шею быку, когда Мулаи Исмаил заставил его бороться с животным голыми руками.

– Кажется, сюда, - прошептал он, исчезая в темноте и оставляя ее одну.

– Где ты?
– окликнула она.

– Здесь. Протяни руку.

Анжелика подняла руку и почувствовала, как ее поднимают в воздух и сажают на ветку толстого дерева.

– Еще один хороший способ сбить их со следа, а? Теперь - осторожно! Он совершил трудный маневр, забросив Анжелику, как мешок, на плоский верх высокой стены. Потом он столкнул ее на копенку холодного сена и сам спрыгнул рядом с ней.

– Не так уж плохо, а, девочка?

– В самом деле. Где мы?

– В саду Сиди Родани.

– Это один из ваших сообщников?

– Вот уж нет. Но я знаю это место. Я строил его дом. Огни, которые видны там, за деревьями, горят на его террасе. Если мы сумеем пробраться через сад, нам не придется пересекать полгорода.

От запаха навоза, впитавшегося в одежду, Анжелику вырвало. Они на цыпочках проскользнули под оливковые деревья, посаженные вдоль стены в конце сада. Неожиданно со стороны дома послышался громкий лай. Колен Патюрель остановился. К первому псу присоединился второй. Собаки почуяли чужих и разъярились. Листва мешала беглецам увидеть, обратили ли в доме внимание на поднятый собаками лай, но до них доносились голоса слуг, бегавших около дома с факелами и окликавших собак по-арабски.

– Похоже... похоже, охота организуется прямо в этом саду, - прошептала Анжелика.

– Этого нужно было ожидать.

– И что же нам делать?

– Не бойся.

И тут-то Анжелика поняла, каким образом Колен-нормандец стал вожаком тысяч рабов, попадавших со всего света в бараки Мекнеса за последние двенадцать лет. Этому он был обязан своему убедительному голосу, голосу человека несколько грубого, но ничего не боящегося и типичному для людей подобного склада, не знающих, что такое паника.

В его внутренней напряженности не было ничего общего с той взвинченностью, от которой сводит судорогой внутренности и натягиваются нервы. Ему не приходилось брать себя в руки - он не знал, что такое колебания. Пульс его никогда не учащался по сравнению с нормальным, а кровь редко ускоряла свой бег. Его тело находилось в таком равновесии с честной, мужественной душой, что сама смерть в страхе останавливалась перед ним. Анжелика все время сравнивала его с той скалой, которую не берет долото.