Чтение онлайн

– В самом деле, что за чудо?
– сказал капитан, оглядываясь вокруг. Насколько он мог видеть, повсюду искрилась голубая вода.

– Вот я, - произнес замогильный голос, который мог бы принадлежать какому-нибудь морскому божеству.

Черное, как у угольщика, лицо появилось над люком, а потом из отверстия вылез и весь старый ученый. Одной рукой он вытирал запачканное сажей лицо, не переставая разглядывать черный предмет, который держал в другой.

Капитан даже не засмеялся - зарычал:

– Не ломайте себе голову, дедушка, вы не сможете расколоть эту шишку. Она тверже чернильного орешка.

– Интересная штука, - сказал ученый.
– Очень похоже на свинцовую руду.
– Он покачнулся от удара волны, и предмет, который он держал руке, упал с глухим, тяжелым звуком.

Мельхиор Паннассав пришел в ярость:

– Смотрите, что делаете! Если эта штука упадет за борт, мне придется заплатить тысячу ливров штрафа.

– Что-то свинцовая руда стала по вашим словам очень дорогой, задумчиво протянул аптекарь.

Капитан извинился за грубость и успокоился:

– Это просто моя манера говорить. Нет ничего плохого в том, чтобы перевозить свинцовую руду, но я предпочел бы, чтобы вы делали вид, будто ничего не видели. Кстати, что вы делали в трюме?

– Я боюсь, чтобы мои склянки не разбились, и искал для них безопасное место. Да, у вас есть немного пресной воды, чтобы я мог привести себя в порядок?

– На это у меня воды нет. К тому же вам не поможет ни вода, ни мыло. Вам нужен лимонный сок или крепкий уксус, но у меня нет ни того, ни другого. Вам придется подождать до суши.

– Очень занятное вещество, - повторил ученый, удаляясь в уголок и по-прежнему напоминая рабочего угольных копей.

Анжелика удобно устроилась на сложенном парусе на дне лодки, где она была защищена от ветра, и неохотно жевала солонину, печенье и сладкий перец, которыми Паннассав потчевал своих пассажиров. Она размышляла о шишке, и в ее памяти вновь вставало прошлое. Савари, хотя и был ученым, не знал, что "шишка" - не свинцовая руда, а сильно загрязненное серебро, которое нагревали в парах серы, чтобы оно почернело. Именно к такой маскировке прибегал граф де Пейрак, чтобы контрабандой провозить серебро из своих шахт в Испании и Англии, и она слышала, что многие средиземноморские контрабандисты делали то же самое.

В полдень, когда Мельхиор Паннассав устроился на краткий послеобеденный отдых, Анжелика подсела к нему.

– Господин Паннассав, - прошептала она.

– Да, прекрасная дама!

– Можно задать вам нескромный вопрос? Вы везете серебро для Рескатора?

Капитан был занят разворачиванием платка, который должен был закрыть его лицо от солнца. Он резко уселся, и лицо его уже не было веселым.

– Не расслышал, что это вы сказали, - ответил он сухо.
– Знаете ли, опасно болтать на людях. Рескатор - это христианский пират, который состоит в союзе с турками и берберами, а это означает, что он человек отчаянный. Я никогда не видел его и не хочу видеть. А то, что я везу в трюме, - свинец.

– У меня на родине горняки называют это штейном. Вы называете это "шишками", но это одно и то же, а именно, - замаскированная серебряная руда. Мой отец занимался перевозкой ее на побережье на мулах и отправлял в виде тонких черных пластинок без королевского клейма. Я знаю, что не ошибаюсь. Слушайте, господин Паннассав, я расскажу вам все, - и Анжелика рассказала ему, как она разыскивает человека, которого любит и который занимался горным делом.

– Так вы думаете, что он и теперь этим занимается?

– Да.

Не слышал ли он, занимаясь торговлей, об очень ученом человеке, хромом, со шрамом на лице? Мельхиор Паннассав покачал головой. Потом спросил:

– А как его зовут?

– Не знаю. Он наверняка должен был переменить имя.

– Без имени, а? Ну, видно, правильно говорится, что любовь слепа и выбирает себе жертвы наугад, - он погрузился в глубокие размышления, лицо его успокоилось, но в глазах осталась настороженность.
– Ну, девочка, слушай, - решился он наконец.
– Я не хочу обсуждать твой вкус или спрашивать, почему ты все еще цепляешься за эту любовь, когда в мире полно красивых приятных молодых людей, которые не стыдятся имени господа и крещены своими родителями. Нет, не мое это дело читать тебе проповедь. Ты уже не ребенок. Ты должна знать, что делаешь и чего хочешь. Но я не должен тебя обманывать. Перевозка "шишек" всегда существовала на Средиземном море и всегда будет существовать. Твой возлюбленный не первый. Хочешь, я скажу тебе кое-что? Мой отец перевозил "шишки". Говорят, он тоже был "Рескатором" - о, совсем мелким, не столь крупным и могущественным, как тот, настоящий. Этот профессиональная акула. Он явился из южной Америки, куда, говорят, король Испании отправил его на поиски золота и серебра, принадлежавших инкам. Впоследствии он стал работать на себя. Как только он появился на Средиземном море, он проглотил всю мелкую рыбу. Всякого, кто не работал на него, он топил. Можно сказать, он захватил монополию.

Но никто не порицал его за это. Теперь дело на Средиземном море поставлено лучше. Перекупщик стал покладистее, и торговля не хиреет. Раньше приходилось идти на неприятности, чтобы найти на рынке чуток серебра. Оно циркулировало мизерными порциями, и всем приходилось затягивать пояса. Когда купец хотел совершить крупную сделку с шелком или другими восточными товарами, ему часто ничего не оставалось, как обращаться к банкиру и занимать деньги под громадные проценты. Туркам, естественно, не хотелось разыскивать повсюду свои деньги, и операции такого рода совершенно сошли на нет. Теперь серебра много. Откуда оно берется? Кому какое дело? Вот и все.

Разумеется, не всем это нравится - людям, которые копят деньги и никогда не ссужают их - разве только под пятьсот процентов - маленькие страны, мелкие принцы. Король Испании, например, думает, что все богатства Нового Света принадлежат ему, есть и другие жадные люди вроде герцога Тосканского, венецианских дожей или рыцарей Мальтийского ордена. При таком ходе событий им пришлось выйти из игры.

– Иными словами, Рескатор - ваш благодетель.

Лицо капитана потемнело.

– Он не мой благодетель. Я не хочу иметь никаких дел с этим проклятым пиратом.

– Тем не менее, вы везете серебро, а он - монополист...

– Слушай, девочка, позволь дать тебе совет. Не нужно знать слишком много. Никто ничего не знает до конца. Не нужно знать ни где начинается цепь, звеном которой ты являешься, ни даже где она кончается. Я обычно беру груз в Кадисе или еще где-нибудь - обычно в Испании - и подряжаюсь отвезти его в левантийские города, не всегда в одно и то же место. Я разгружаюсь и получаю плату наличными или заемными письмами, которые могу предъявить в любом месте Средиземноморья - в Мессине, Генуе, даже в Алжире, если мне взбредет в голову поехать туда. После этого все сделано, и дело с концом. Мельхиор, возвращайся в Канберру, - с этими словами капитан развернул свой платок, показывая, что сказал все, что собирался сказать.

Анжелика покачала головой. "Неважно, где начинается и где кончается цепь, в которой ты являешься звеном". Она не могла согласиться с правилами этих мест, где сталкиваются столь многочисленные интересы и приходится забывать имя своего благодетеля и вообще стараться помнить поменьше. Она не упустит тонкую нить, которая оказалась у нее в руках, пока не дойдет до конца.

Тем не менее эта тонкая нить, казалось, проскальзывает у нее между пальцев и тает в синеве неба. Ленивое движение моря, тепло солнца растворяли действительность в фантазии. Она легко могла понять, каким образом на этих берегах действительность переплавлялась в античные мифы.