Чтение онлайн

Анжелика пожала плечами:

– Но ведь это чепуха - делать вид, что мы обречены на встречу с берберами или султаном.

– Это не выдумка, мадам - простите, месье, - я сам был в плену у них десять раз. Пять раз меня обменивали почти сразу, а остальные стоили мне в общей сложности тринадцати лет плена. Я был рабом на виноградниках на побережье Босфора и в пекарнях какого-то паши на вилле около Константинополя. Вы можете представить меня пекарем? Ну и судьба для рыбака! Особенно раскатывающим их оладьи, тонкие, как платок, и наклеивающим их в печи. Конечно, я справлялся, но больше всего мне досаждали окружавшие нас евнухи с мечами в руках, которые все время следили, чтобы я не бросил ни одного взгляда на юных девушек за ставнями гарема.

Прояснилось. Большие белые со светящимися кромками облака неслись по небу, подгоняемые сухим свистящим ветром, от которого на волнах появились клочья пены.

– Какое счастье, что шторм утих, как только мы отошли от берега, продолжал Паннассав, попыхивая трубкой.
– Отсюда до Сицилии нам будет сопутствовать хорошая погода.

– И еще берберы, - прошипел Савари, - ждущие своего часа!

– Чего я не могу понять, - проговорила Анжелика, - так это как у вас хватает мужества оставаться рыбаком после всех ваших злоключений. Что гонит вас в море - не понимаю.

– Ха! Вы начинаете понимать. Отлично! Почему я плаваю? Видите ли, это моя работа, мадам. Я плаваю вдоль берега от одного порта до другого и понемногу торгую. Вот сейчас в этих узелках, завернутых в станиоль, видите?
– шалфей и огуречник. Я собираюсь продать их в Леванте за цейлонский чай. Растение за растение, как видите.

– Но чай не принадлежит ни к семейству миртовых, ни к семейству фенхеля, - педантично заметил Савари.
– Это листья кустарника, который выглядит, как олеандр. Настои его освежают мозг, просветляют глаза и помогают от газов в желудке.

– Я, конечно, люблю его, - зло сказал Паннассав.
– Но турецкий кофе нравится мне больше. Я посылаю свой чай мальтийским рыцарям, а они торгуют им с берберийскими племенами - алжирцами, тунисцами и марокканцами. Все они, несомненно, большие любители чая. Я возвращусь также с небольшим количеством кораллов и несколькими жемчужинами из Индийского океана. Смотрите, вот они, спрятаны в поясе, - провансальский капитан растянулся под солнцем на банке. Анжелика на носу сражалась со своими волосами. Она решила сесть лицом против ветра и распустила их, как золотой водопад, подставив лицо обжигающему солнцу.

Мельхиор Паннассав наблюдал за ней через полуприкрытые веки:

– Почему я плаваю?
– повторил он улыбаясь.
– Потому что для сына Марселя нет ничего лучше, чем носиться в такой вот ореховой скорлупке между голубым морем и голубым небом. А если впридачу есть красивая девушка с волосами, развевающимися по ветру, то... всякий может сказать...

– Латинский парус по правому борту, - сообщил старый матрос.

– Заткнись, дурак, ты мешаешь мне мечтать.

– Это арабское судно с парусами и веслами.

– Подними флаг Мальтийского ордена.

Юнга пошел на корму, чтобы развернуть красный флаг с белым крестом посередине. Все находящиеся на борту маленькой парусной лодки не без беспокойства следили, чем ответит арабское судно.

– Они удаляются, - сказал Паннассав, снова ложась.
– Нет лучшего противоядия от этих гадов, плавающих под знаком полумесяца, чем флаг добрых монахов ордена святого Иоанна Иерусалимского. Конечно, их уже нет ни в Иерусалиме, ни на Кипре, ни даже на Родосе; но на Мальте они все еще держатся. В течение столетий не было у мусульман худшего врага. Поэтому я, не колеблясь, заплатил целую сотню ливров за то, чтобы плавать под их флагом. У меня есть еще и французский флаг, и флаг с эмблемой герцога Тосканского, еще один, который, если немного повезет, может отпугнуть испанцев, и еще один, который служит пропуском для марокканцев. Последний настоящее сокровище, он мало у кого есть. Я держу его на крайний случай. Видите, мадам, мы готовы к любой встрече.

* * *

На суденушке не было каюты или кубрика для команды. Муччо, юнга, повесил два гамака и развернул парусину, пропитанную для водонепроницаемости льняным маслом, чтобы защитить Анжелику от брызг. Ветер переменил направление и утих, но почти сразу же поднялся ветер с другой стороны. Моряки бросились брать рифы, пока еще не совсем стемнело.

– Мы не будем зажигать фонарей?
– спросила Анжелика.

– Чтобы нас было видно?

– Кому?

– Кто знает, - ответил капитан, широким жестом обводя горизонт.

Анжелика прислушивалась к глухому ворчанию моря. Чуть позже взошла луна, и по воде от нее протянулась серебряная дорожка.

– Время для песен, - заявил Мельхиор Паннассав, доставая гитару.

Анжелика слушала, как звуки неаполитанской баллады разносятся над тихой водой. В ее голове начал складываться план. Похоже, на этом Средиземном море поют все. Каторжники забывают о своих несчастьях, моряки забывают о подстерегающих их опасностях. Эти южане с незапамятных времен славились звучными, глубокими голосами.

"Тот, кого, бывало, называли "золотой голос", - думала она, - разве он не пел так, что слава его разносилась по земле и по морю?"

Воодушевленная внезапной надеждой, она воспользовалась моментом, когда Паннассав переводил дыхание, и спросила, не слыхал ли он на Средиземном море о певце с особенно красивым приятным голосом. Капитан задумался на мгновение, потом назвал ей всех, кто славился своими голосами от Босфора до берегов Испании, не упуская из виду Корсики и Италии. Но ни один из них не подходил под описание Лангедокского трубадура.

Она погрузилась в сон, все еще горя этой идеей.

Когда она проснулась, солнце поднялось уже высоко. Море было спокойным. Лодка медленно двигалась вперед, шкипер сидел на руле. Старый матрос лежал, жуя табак. Анжелике был виден кудрявый Флипо, пытающийся найти забвение от всех хлопот во сне, и маленький юнга, спящий столь же крепко с обнаженной грудью, обожженной солнцем, под расстегнутой рубахой. Однако нигде не было видно ни следа Савари.

Анжелика вскочила и принялась трясти капитана.

– Что вы сделали с мэтром Савари? Ссадили его ночью на берег?

– Если ты не успокоишься, девочка, я могу ссадить и тебя.

– Как вы могли сделать такую подлость! И все потому, что у него нет денег! Я же сказала, что заплачу за него.

– Ну-ну, потише! Ты настоящий дракон, а? Недумаешь ли ты, что судно могло зайти ночью в порт и потом выйти в море без суматохи и без визита властей? Уж очень крепко ты должна была спать, чтобы не заметить всего этого.

– Но тогда где он?
– крикнула Анжелика.
– Упал за борт?