Чтение онлайн

– Да. В королевских садах в Версале их много.

Храм возвышался над туманом, достигавшим его подножия, и казался парящим в темно-голубом небе.

– Боги мертвы, - прошептала Анжелика.

– Но не богини, - маркиз смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки. Этот костюм очень вам идет, как раз по фигуре. Он скрывает достаточно, чтобы возбуждать любопытство.

Анжелика сделала вид, что не слышит. Она принялась за еду, потому что больше не могла сопротивляться требованиям желудка и соблазнилась запахами пищи.

– Мы далеко от Крита?
– спросила она.

– Не очень. Мы сейчас были бы там, если бы этот дьявол аптекарь не втянул меня в пустую трату времени на блуждание от одного острова к другому. Но какая разница? Одна из прелестей Востока состоит в том, что никто не гонится за временем, - он выпустил высокий столб дыма.
– Вы торопитесь попасть на Крит?

– Я тороплюсь узнать, какая судьба уготовлена мне. Вы действительно продадите меня в рабство?

– А с чего вы взяли, что я собираюсь держать вас здесь?

– Послушайте, - сказала она, воодушевленная внезапно вспыхнувшей надеждой.
– Если вы хотите денег, то я могу заплатить выкуп. Во Франции я очень богата.

Он покачал головой:

– Нет, я не хочу вступать ни в какие отношения с Францией. Это слишком рискованно. Чтобы получить деньги, я должен зайти в Марсель. Это было бы небезопасно... и заняло бы слишком много времени. Мне нужно купить новый корабль. У вас хватит денег на это?

– Возможно, - она вспомнила, в каком печальном состоянии оставила свои дела при отъезде. Ей пришлось заложить свой корабль и его будущий груз, чтобы оплатить расходы, понесенные во время жизни при дворе. Кроме того, положение Анжелики во Франции сейчас, когда король сердится на нее, было весьма неустойчивым. Она в отчаянии прикусила губу.

– Видите ли, - начал он, - вы всецело в моих руках. Я ваш хозяин и могу делать с вами все, что мне угодно.

После этого маркиз д'Эскранвиль каждый вечер приглашал ее на корму разделить с ним обед. Он был до предела любезен, потому что Кориано, без сомнения, сделал ему выговор, но иногда его истинный характер брал верх, и тогда он разговаривал с ней фамильярно и рассказывал грязные истории. Случалось, что он вспоминал свое былое воспитание и развлекал ее беседой. Она узнала, что маркиз обладал немалой эрудицией, знал восточные языки и мог читать греческих классиков. В целом его характер складывался из самой невероятной комбинации качеств.

Он разрешил ей сойти на остров, где Савари собирал бальзамы и экстракты, представлявшие, по его уверениям, большую ценность. Земля была покрыта сладким базиликом, запах которого дурманил Анжелику, когда она грелась под солнцем, и она поняла наконец, как хорошо быть живой.

Однажды она почувствовала, что кто-то смотрит на нее, и, подняв глаза, увидела д'Эскранвиля, следившего, как она стоит, прислонившись к белой колонне и прижав к губам веточку ароматного растения. По его глазам Анжелика почувствовала, что он кончит тем, что убьет ее; она была слишком женственной для него, слишком соблазнительной. Он понял, что она - женщина, которой он никогда не сможет обладать, - возможно, из-за того, что он курит опиум. Только в снах, которые навевает ему наркотик, может он когда-нибудь привлечь ее. Она встревожилась и отступила назад.

– Идите сюда, - произнес он с повелительным жестом.

Она двинулась в его сторону, не сводя глаз с предательских камешков на дорожке, чувствовавшихся даже через тонкие турецкие туфли, которые она носила. Она заметила, какие у него изящные и загорелые икры, видневшиеся ниже серебряных застежек, стягивавших штанины на коленях.

Д'Эскранвиль взял ее за руку:

– Не смотрите на меня так, будто я собираюсь вас съесть. Вы же не считаете меня монстром?

– Нет, я знаю, кто вы.

– И кто же?

– Гроза Средиземноморья.

Он немного ослабил силу пальцев, стискивавших ее руку, очевидно, довольный ответом. Они взошли на холм и достигли высшей точки острова, откуда "Гермес", стоявший на якоре посреди лазурной воды, казался игрушечным корабликом, качающимся на зыби.

– Закройте глаза, - сказал д'Эскранвиль.

Анжелика вздрогнула. Какую жестокую шутку собирается он сыграть с ней теперь? Он ухмыльнулся, увидев ее встревоженное лицо.

– Закройте же глаза, упрямый вы мул.

Чтобы она наверняка не могла видеть, он прикрыл ей глаза рукой и повел по дорожке, прижимая к себе. Потом снял руку с ее глаз, и она почувствовала, как эта рука ласкает ей щеку.

– Глядите, - сказал он.

– Ох!
– Они пришли на что-то вроде террасы, где возвышались развалины храма. Цветы росли между мраморными плитами, которыми была вымощена площадка, окруженная клубникой, желтым и розовым лавром. Неповрежденные статуи, установленные в два длинных ряда, изображали схваченные моменты движения, сверкая белизной на фоне раскаленной голубизны неба.

– Что это?
– прошептала Анжелика.

– Богини, - он повел ее по аллее между статуями, улыбаясь их безмолвной радости, их изящным рукам, вытянутым в грустной молитве забытым божествам, которых прославляли лишь ароматы растений и которым пело гимны одно только отдаленное бормотание моря.

Она настолько углубилась в созерцание, что не заметила, как его рука обвилась вокруг ее талии.

В конце аллеи стоял алтарь, на котором натягивал лук обнаженный малыш торжествующий крошечный бог.

– Эрот!

– Как он красив!
– вздохнула Анжелика.
– Это бог любви, не так ли?

– В вас когда-нибудь попадала его стрела?

Ей не хотелось отвечать ему, а тянуло осмотреть затененную нишу, где полулежала сладострастная Афродита.

– Вы могли бы быть столь же прекрасной, если бы только больше любили, произнес он после минутного молчания.

Она не могла заглянуть ему в глаза, потому что он переводил взгляд от статуи богини на нее и обратно, но чувствовала, что он терзается. Что он собирается делать?

– Вы думаете, ваши важные манеры произвели на меня такое впечатление, что я не обращаюсь с вами, как вы того заслуживаете?
– сказал он.
– Вы достаточно тщеславны, чтобы думать так, я это знаю, но не обманывайте себя, потому что причина не в этом. В мире нет раба, который мог бы произвести такое впечатление на Грозу Средиземноморья. Хватит с меня ваших воплей ненависти и ваших когтей. Пока хватит; это придает немного пикантности приключению. Но некоторое время спустя это надоедает. Вы не собираетесь стать немного покладистее?
– Она холодно взглянула на него, но он не видел ее, потому что принялся расхаживать взад и вперед, стуча каблуками по мраморной мостовой так, что заглушал неумолчный треск цикад.
– Вы можете быть такой красивой, когда любите, - повторил он, однажды ночью, с закрытыми глазами, вы повернулись ко мне и через полуоткрытые губы шептали: "Моя любовь!" - потом, в ответ на недоумение, написанное на ее лице, он продолжал: - Не помните? Вы были больны, быть может, без памяти. Но я никогда не забуду. Какой восхитительной вы можете быть в руках мужчины, который вас любит!
– Он перестал вышагивать и поднял глаза на белоснежную, украшенную позолотой статую Эрота.
– Хотел бы я быть этим человеком, сказал он жалобно.
– Хотел бы, чтобы вы любили меня...
– это была почти мольба, но Анжелика не могла дождаться, пока он кончит.