Чтение онлайн

Маленькая процессия очень медленно пробиралась через толпу, несмотря на ранний час, уже наполнявшую улицы. В порту в тени стен греческих домов без окон и под маленькими балконами венецианских палаццо, почти касавшимися друг друга, жались представители всех рас средиземноморского бассейна. Греков с гор и крестьян из окрестных деревень легко было узнать по их коротким белым юбкам и обнаженным коленям. Были здесь и арабские купцы в коричневых плащах с капюшонами. Немногочисленные турки были еле видны под громадными шарообразными тюрбанами, украшенными драгоценными каменьями, и выделялись широкими шароварами, державшимися на поясах, обернутых вокруг талии в несколько оборотов. Мальтийцы с оливковой кожей шли бок о бок с сарацинами и итальянцами в национальных костюмах. Это были мелкие купцы, занимавшиеся каботажной торговлей. Факт, что они избегали пиратов, которые позволяли им торговать на равных как свободным людям, в то время как Мельхиор Паннассав мог заниматься торговлей, только если судьба оказывалась милостивой к нему. Здесь было много и европейских костюмов - больших шляп с перьями и высоких сапог с отворотами, туфель на каблуках - но все это было более или менее потерто, показывая, что колониальные чиновники на этом далеком острове забыты своими начальниками. Иногда появлялся итальянский банкир, одетый в бархат и носивший шляпу с плюмажем из огромных страусиных перьев и сапоги из тонкой кожи. Через каждые сто шагов они наталкивались на одетого в черное бородатого православного священника, носящего на груди огромное распятие вырезанное из дерева, серебряное или золотое.

Армянка у каждого просила благословения, которое священник рассеянно давал ей, издали осеняя ее крестом.

В торговых рядах главный евнух купил множество разноцветных одежд и украшений. Наконец он предложил им возвращаться через порт. Они проходили мимо груд фиников, дынь, арбузов, апельсинов, лимонов и фиг, сложенных на огромных черных плитах мостовой. Потом показался лес матч и реев.

На мостике галеона под тунисским флагом стоял форменный людоед с длинными волосами и бородой, одетый в расшитый золотом камзол и высокие сапоги красной кожи и ревевший, как морской бог. Евнухи остановили ослов, чтобы насладиться зрелищем и обменяться замечаниями с пленницами. Армянка любезно переводила Анжелике.

Так Анжелика узнала, что людоед был ренегатом, датчанином по имени Эрик Янсен, который провел среди берберов двадцать лет. Чтобы спасти перегруженное судно во время недавнего шторма, ему пришлось выбросить за борт часть груза - почти сотню рабов, погруженных в Албании. Теперь старый викинг бушевал, наблюдая за распродажей остальных рабов, пострадавших в трюме штормовавшего судна. Мужчины с кровоподтеками, женщины и дети, полумертвые от страха, сбывались по сходным ценам тут же, у берега, и он придерживал только самые удачные приобретения последнего рейса. Это разочарование повергло его в ужасное настроение, и он орал на своих надсмотрщиков, чтобы те не жалели плетей.

Вызывавшая сочувствие группа была размещена на кипах товара и бочонках, чтобы лучше было видно публике на набережной. Арабы в белых бурнусах - члены команды - хрипло перечисляли достоинства каждого. Будущим покупателям разрешалось ощупывать, щипать, даже снимать покрывала у женщин, которые стояли у самой воды, голые и дрожащие. Некоторые пытались прикрыть наготу волосами, но стражники били их за такое проявление стыдливости. Их даже заставляли раскрывать рты, чтобы проверить, сколько зубов у них сохранилось.

Анжелика вздрогнула от стыда при этом зрелище. "Не может быть, говорила она себе, - чтобы я... Нет, нет, не это!". Она оглянулась в поисках какой-нибудь помощи и увидела старого продавца апельсинов, пристально глядящего на нее из-за складок просторного плаща. Он сделал ей знак, потом исчез в толпе.

Черный торговец оттаскивал от троих детей ничего не соображавшую, с безумными глазами женщину.

– Вот так же, - сказала армянка, - оттаскивали моих братьев от нашей матери, - она прислушалась к словам и продолжала: - Эту женщину купили для египетского гарема в глубине пустыни. Покупатель не может связываться с детьми, они умрут по дороге.

Анжелика ничего не сказала. Ею овладело какое-то безразличие.

– Они собираются продать детей за несколько пиастров, - снова заговорила армянка.
– Или оставят их здесь бродить вместе с собаками и кошками. Будь проклят день, когда они появились на свет!
– Она медленно наклонила голову.
– Нам везет. По крайней мере, мы не умрем от голода, - и она весело попросила разрешения пойти полюбоваться мальтийскими галерами, красные флаги которых с белыми крестами весело трепетали на ветру.

Продажа заканчивалась. Солдаты Мальтийского ордена с помощью алебард наводили порядок в шеренгах пленников, которых должны были увести их новые хозяева. Одетые в шлемы и обутые, эти солдаты отличались от обычных наемников черными ризами с большими восьмиконечными крестами на груди и на спине.

Армянка пришла в восторг при виде этих представителей величайшего флота христианского мира. Евнуху пришлось резко приказать ей идти дальше. Он вовсе не хотел лишать пленниц, которым назавтра предстояло уехать в далекие гаремы, возможности поглазеть на уличные сценки, столь дорогие сердцу каждого жителя Востока, которые позволено видеть даже осужденным, но он был вынужден спешить, потому что время аукциона приближалось.

– Хаммам! Хаммам!
– твердил он, подгоняя их.

У самых турецких бань Анжелика опять заметила продавца апельсинов. Когда он осторожно приблизился к ее ослу, она узнала в нем Савари.

– Вечером, - прошептал он, - когда вы выйдете из Батистана, будьте готовы. Сигналом будет голубая ракета. Мой сын Вассос проводит вас, но если вы не сможете с ним встретиться, любой ценой постарайтесь добраться до башни крестоносцев у гавани.

– Это невозможно. Как я смогу удрать от своих стражей?

– Сдается мне, что вашим стражам, кем бы они ни были, в этот момент будет на что посмотреть и кроме вас, - Савари ухмыльнулся, и даже через очки был виден дьявольский блеск его глаз.
– Будьте готовы!

Глава тринадцатая

Солнце уже опустилось низко над горизонтом, когда рабы доставили трех женщин в тщательно закрытых носилках в Батистан Кандии.

Расположенное на холме, это здание издали казалось большим и солидным. Оно имело квадратную форму, дверьми служили железные решетки. Народ около него толпился так плотно, что пленницам, все еще сопровождаемым евнухами, пришлось с трудом прокладывать себе дорогу через толпу, окружавшую нечто вроде классной доски из неполированного мрамора, на котором темнокожий человек с громадным носом писал по-итальянски и по-турецки.

Анжелика достаточно знала итальянский, чтобы понять объявление:

Православные греки - 50 экю золотом

Православные русские - 100 экю

Мавры и турки - 75 экю

Разные французы - 30 экю

Обмен

1 француз = 3 маврам в Марселе

1 англичанин = 6 маврам в Танте

1 испанец = 7 маврам в Агадире

1 голландец = 10 маврам в Леггорне или Генуе

Евнухи подтолкнули Анжелику вперед, и они вошли в просторный внутренний двор с голубыми черепичными дорожками между кустами роз, олеандрами и апельсиновыми деревьями. В центре бил красивый венецианский фонтан. Сюда едва проникал городской шум, толстые стены задерживали все посторонние звуки, так что крупные сделки могли совершаться в торжественной тишине. Двор был окружен резными колоннами, которые поддерживали галерею и были покрыты древней византийской росписью, напоминавшей миниатюры в рукописных книгах; за этой галереей и находились комнаты, где происходили торги. Старший евнух остановил свой отряд, чтобы узнать, какая из комнат предназначена для них.

Анжелика едва дышала под своими покрывалами. Все происходящее казалось ей сном. Как будто она попала в какую-то машину, которая вдруг перенесла ее на порог этих комнат, где всевозможные человеческие существа выставлялись для обозрения перед жадными взорами. Она сдвинула покрывало, чтобы отдышаться, но более молодой из евнухов выразительным жестом приказал ей закрыть лицо. Она притворилась, будто не понимает, и продолжала меланхолично смотреть на шествие покупателей - турок, арабов и европейцев, - пересекавших внутренний двор и скрывающихся в комнатах наверху.