Чтение онлайн

В царском платье, рука об руку с Рескатором Анжелика спустилась из отвратительной комнаты для аукционов. Все, мимо кого они проходили, кланялись им.

Рескатор сел рядом с представителем турецкого султана и знаком предложил Анжелике сесть справа от него. Танцовщицы взмахивали своими длинными прозрачными покрывалами в такт музыке тамбуринов и гитар.

– Попробуйте хорошего кандийского кофе, - предлагал Рескатор, снимая крошечную фарфоровую чашечку с подноса, стоявшего перед ним на низеньком столике, и передавая ей.
– Ничего нет лучше для скорбящего сердца. Понюхайте, как он замечательно пахнет, мадам.

Она взяла предложенную ей чашку и глотнула из нее. Она приучилась пить кофе на борту "Гермеса", и ей нравился его горьковатый аромат.

Пират все время наблюдал за ней через прорези в маске. Это была не обычная маска, держащаяся на переносице и едва прикрывающая щеки; она, как шлем, доставала почти до губ. Она полностью повторяла форму носа, а там, где должны были быть ноздри, чернели отверстия. Анжелика не могла отделаться от мысли, что под маской скрывается отвратительное лицо. Сможет ли она стерпеть, когда над ней наклонится эта черная бархатная маска, если будет знать, что под ней скрываются страшные увечья? Она вздрогнула.

– Ну?
– сказал пират, будто заметив ее движение.
– Ответьте, о чем вы сейчас думаете?

– Я думаю, вам вырвали язык.

Рескатор откинул голову и разразился хохотом.

– Отлично, - сказал он.
– Наконец-то я узнал, как звучит ваш голос - и только чтобы выяснить, что, по вашему мнению, я недостаточно искалечен. О, мои враги всегда рады добавить еще одну отметину. Если бы я был одноруким и горбатым, они бы радовались еще больше. А еще лучше - и мертвым! Что касается меня, то мне достаточно, что я весь покрыт шрамами, как старый дуб, столетиями противостоявший ветрам и грозам. Но, слава богу, у меня еще осталось достаточно языка, чтобы разговаривать с женщинами. Думаю, это было бы тяжело - не иметь возможности хотя бы использовать богатство языка, чтобы завлекать эти прелестные создания, украшения всего сущего, - он подался к ней и говорил так, будто они были одни. Она ощущала шеей теплоту его взгляда.
– Скажите еще что-нибудь, мадам. У вас восхитительный голос. Я знаю, что прозой этого не скажешь. Мой голос сорвался в тот день, когда я звал кого-то. Это испортило его.

– Кого вы звали?
– поинтересовалась она вопреки собственному желанию.

Он показал на потолок, где собирался в облака дым от ладана:

– Аллаха. Аллаха в его раю. Это очень далеко. Мой голос сорвался, но после того, как достиг его. Аллах услышал меня и пожаловал мне то, что я просил у него - мою жизнь.

Она подумала, что он насмехается над ней, и почувствовала досаду. Но кофе восстановил ее силы. Она даже соизволила изысканно откусить от пирожного.

– Дома, - заметил он, - я бы смог предложить вам блюда со всего света. Я привозил домой из каждой страны, где мне приходилось бывать, человека, искусного в приготовлении кушаний своей родины. Я могу дать своим гостям все, что им нужно, чтобы чувствовать себя как дома.

– А... кошки в вашем доме есть?

Пират казался удивленным. Потом он сообразил, что она имеет в виду, и бросил на д'Эскранвиля убийственный взгляд.

– Нет, в моем доме нет кошек - ничего такого, что могло бы испугать вас или испортить вам настроение. Там есть розы... лампы... окна, открывающиеся на море. Пойдемте, выйдем из этой холодной атмосферы, которая совсем не для вас. Мой добрый друг д'Эскранвиль, должно быть, приложил немало трудов, чтобы заставить вас лизать хозяйские сапоги...
– Анжелика подпрыгнула и бросила на него яростный взгляд. Он снова рассмеялся, закашлялся и наконец сумел выговорить: - Вот! Этого я и ждал. Вы опять стали гордой маркизой, придворной дамой французского двора, высокомерной и восхитительной.

– Если бы только я смогла опять ею стать!
– прошептала она.
– Не думаю, что Средиземное море легко отдает свою добычу.

– Это верно. Средиземное море срывает с людей все фальшивые маски. Оно разбивает иллюзии, но чистым золотом вознаграждает того, кто имеет силу противоборствовать ему и бросить вызов его обману.

Как он угадал, что она мечтает не столько о Франции, сколько о возвращении под яркие огни Версаля, - возвращении в качестве победительницы, которая еще несколько месяцев назад приказывала всем и каждому? Все это казалось ей очень далеким, нереальным, как будто магия Востока закрыла эти воспоминания полупрозрачной завесой.

Неожиданно она сама стала искать в загадочных глазах пирата ответ на свой вопрос. Она не переставала спрашивать себя, в чем заключалось могущество этого человека, который несколькими словами сумел завладеть ее душой. Много дней она была сломленным, загнанным, униженным существом. А теперь Рескатор извлек ее из бездны этого водоворота. Как растение, пьющее свежую воду, она оживала и восставала из смиренного унижения. Она стояла прямо, и в глазах снова мелькали искорки прежней безмятежности.

– Гордое создание, - мягко сказал он.
– Такой вы мне нравитесь.

Она посмотрела на него, будто молила бога о жизни, и не имела представления, что в ее глазах застыло то самое голодное выражение, с которым обращаются к тем, кто имеет власть дать все.

Она чувствовала, как ответный взгляд Рескатора, его сила успокаивают бурю, неистовствующую в ее груди. Исчезли головы в тюрбанах, черные как сажа лица пиратов под шелковыми платками; отдалялась какофония голосов и музыки. Она была одна в магическом кругу - одна рядом с человеком, отдающим ей все свое внимание. Она вдыхала запах восточных духов, которым пропиталось ее платье, - этот аромат напоминал ей запах островов. Он смешивался с запахом бархата от его маски, табака из его длинной трубки, с ароматом кофе, дымящегося в чашках, которые непрерывно наполняли слуги. Неожиданно утомление, сильнейшая усталость овладели ею. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Вы устали, - сказал он.
– Вы будете спать в моем загородном дворце. Вы будете лежать на террасе под звездами, но мой арабский врач даст вам успокаивающий настой из трав, и вы проспите столько, сколько захотите. Шум моря и звуки арфы моего пажа убаюкают вас. Вас устраивает такая перспектива? Что вы думаете?

– Я думаю, - пробормотала она, - что вы не будете суровым хозяином.

Веселая искорка блеснула в глазах корсара.

– Может быть, в один прекрасный день и стану. Вашей красоте долго сопротивляться нельзя. Но обещаю, что это произойдет не без вашего согласия. Сегодня я прошу вас только об одном, но это для меня бесценно: улыбнитесь. Я хочу увериться, что вы не печалитесь и не боитесь больше. Улыбнитесь мне.

Анжелика приоткрыла губы, глаза ее засветились.

Нечеловеческое рычание вдруг заглушило все другие шумы, и из сгустившегося дыма выступил, как красное привидение, маркиз д'Эскранвиль. Он размахивал обнаженной шпагой, и никто не осмеливался приблизиться к нему.

– Теперь она твоя, - обрушился он на Рескатора.
– Это тебе она показывает лицо, полное любви, проклятый колдун. Не мне. Я лишь ужас, но не колдун Средиземноморья. Слышите, люди, ужас, но не колдун. Но это ненадолго. Я убью тебя, - он бросился на него, выставив шпагу. Ударом ноги Рескатор послал вперед поднос, пролетевший между ног д'Эскранвиля, а за ним - тяжелый серебряный самовар. Потом, пока д'Эскранвиль покачивался, восстанавливая равновесие, он вскочил, вынимая собственную шпагу. Лязгнули клинки. Д'Эскранвиль бился с яростью сумасшедшего. Они дрались, двигаясь среди подушек и подносов к возвышению для аукционов. Маркиз, прижатый к стене, вынужден был вскочить туда. Танцовщицы с пронзительным визгом разбежались.

Это была борьба не на жизнь, а на смерть, красная фигура против черной. Оба мастерски владели оружием. Мальтийские слуги не решались вмешаться и восстановить порядок во вверенном их заботам помещении. Каждый получил от Рескатора по двадцать цехинов и по плитке прессованного американского табака. Постепенно установилась торжественная тишина - все ждали исхода дуэли.

Наконец Рескатор ранил своего безумного противника, и тот выронил шпагу. Изо рта д'Эскранвиля выступила пена. Эриван смело бросился к нему, обхватил за талию и оттащил в сторону, передав Кориано.