Чтение онлайн

– Жаль, - вот и все, что произнес Рескатор, вкладывая шпагу в ножны.

Если бы не вмешательство Эривана, тело маркиза д'Эскранвиля наверняка оказалось бы принесенным в жертву за всех тех, кого он продал на этом самом месте.

Рескатор поднял руки:

– Пир окончен!
– крикнул он.

Он раскланялся направо и налево, выражая благодарность гостям по-турецки, по-итальянски и по-испански. Гости выходили из комнаты, соблюдая церемонию прощания.

Рескатор вернулся к Анжелике. Он еще раз поклонился так низко, что черные перья на шляпе промели по полу:

– Вы последуете за мной, мадам?

В этот момент она последовала бы за ним на край света. Она даже не могла узнать сад, через который совсем недавно прошла в полном смятении.

Пират накинул ей на плечи свой изящный плащ:

– Ночь прохладна. Но какой аромат!

Перед зданием на громадной жаровне жарился целый бык. Удовлетворенная команда и местные жители стояли вокруг, освещаемые отблесками углей. С улиц Кандии доносились голоса пиратов, славящих вино. Едва только толпа заметила Рескатора, как послышались веселые приветствия.

Длиннохвостая голубая ракета взвилась из-за конька крыши и рассыпалась на несколько сверкающих звезд.

– Смотрите, фейерверк!

Рескатор был первым, кто почувствовал приближение чего-то непредвиденного. Он оставил Анжелику и бегом бросился к валам, возвышавшимся над городом. Небо сплошь светилось розовым цветом.

Движущийся огонь, исходящий откуда-то из глубины города, бросал блики на растерянные лица янычар. Они тоже кинулись на валы. Ударили колокола. По улицам перекатывался на многих языках один и тот же крик: "Пожар!"

Анжелику оттер людской поток. Ей пришлось добираться до двора на четвереньках. Вдруг на ее руку легла чья-то ладонь.

– Сюда! Сюда!

Она смотрела на хитрое лицо Вассоса Миколеса и вспомнила слова Савари: "Когда вы выйдете из Батистана, сигналом послужит голубая ракета".

Она умоляла его спасти ее от покупателя и вернуть ей свободу, и он сдержал свое обещание. Но теперь она словно окаменела. Сердце ее было как лед, она не могла сдвинуться с места. Маленький грек все повторял:

– Идемте! Сюда!

Наконец она заставила себя последовать за ним. Они бежали по узким улочкам к порту, обгоняя все увеличивающиеся толпы жителей города. По мере приближения к гавани смятение нарастало. Даже кошки, вздыбив шерсть, выли и, расставив когти, прыгали с балконов, как демоны. Все кричали: "Корабли!"

Когда Анжелика и Вассос Миколес добежали до башни крестоносцев, стоящей у моря, они поняли, в чем дело. Бригантина маркиза д'Эскранвиля пылала как факел. От нее уже оставались только горящие шпангоуты. На другие суда, стоявшие на якоре, дождем сыпались головни. Горела галера ренегата-датчанина. Разгорались и другие пожары, раздуваемые бризом, и в дантевом огне Анжелика разглядела ксебеку Рескатора. С ее носа вырывался огонь, и оставшиеся на борту члены команды уже отчаялись погасить его, отступая перед клубами удушливого дыма.

– Савари!

– Я ждал вас, - укоризненно отозвался старик.
– Вы не туда смотрите, мадам. Взгляните вон туда!

В тени ворот крестоносцев, часовой из которых выбежал на пожар, виднелась барка, поднимающая паруса. Она почти совершенно терялась в темноте, и лишь отдельные красные отблески пожара освещали напряженные лица беглых рабов на ее палубе и моряков, пытающихся выйти в море. Это было судно Вассоса Миколеса и его дядьев.

– Быстро!

– Но этот пожар, Савари...

– Это греческий огонь, - кричал маленький старый ученый, подпрыгивая от возбуждения.
– Я наконец зажег огонь, который нельзя погасить. Пусть себе стараются. Это древний византийский секрет. И это я, я вновь раскрыл его! Он пританцовывал от радости, как гном, вырвавшийся из преисподней. Вассос Миколес втолкнул его на борт.

Анжелика ступила на борт барки, когда она уже отваливала от берега. Рыбаки старались держаться в тени мыса, но отблески безжалостно разгорающегося пожара освещали их, какой бы путь они не избирали. Стоя на корме, Савари любовался пылающей гаванью, где, как муравьи в разрушенном муравейнике, суетились люди.

– Я запихал паклю во все уязвимые места галер, - объяснял он ей.
– В течение всего плавания между островами я каждый день лазил в трюм и все подготовил. Сегодня вечером я повсюду разбрызгивал эссенцию мумие. Это сделало галеры в тысячу раз более горючими. Огонь распространялся, как ураган...

Стоя около него, Анжелика не могла выдавить из себя ни звука - ее била нервная дрожь. Савари умолк. Он поднес к глазам свою древнюю подзорную трубу.

– Что там? Он сошел с ума, этот человек!
– они разглядели силуэт Рескатора на пылающем носу "Морского орла". Матросы-мавры перерубили швартовы, и ксебеку относило от очага пожара, но сама она горела. Языки пламени на ее палубе становились выше и плотнее. Отвалился бушприт. Потом раздался ужасающий взрыв.

– Крюйт-камера, - прошептала Анжелика.

– Нет, - в ликующем танце Савари наступал ей на ноги своими тяжелыми башмаками. Вассос Миколес напрасно пытался успокоить отца.
– Эти белые облака у самой воды, - закричал Савари, - что это? Что это?

Тяжелая желтая масса исходила изнутри корабля и растекалась по поверхности воды. Вот она окутала корабль почти до верхушек мачт. Она закрыла отблески огня, и ксебека исчезла в этом коконе дыма.

Порт, все еще освещенный пожаром, исчезал вдали - греки налегали на весла изо всех сил. Скоро они подняли латинский парус, и барка с беглецами наклонилась над волнами.

Савари опустил подзорную трубу:

– В чем дело? Похоже, что этот человек погасил огонь на своем корабле с помощью магии.

Пока он размышлял над этой тайной, его сын воспользовался задумчивостью отца и незаметно исчез в глубине судна. Анжелика также стояла с потерянным видом, но по другим причинам.

Кандия была уже едва видна, если не считать красного зарева, все еще отражавшегося в воде. Она вдруг заметила, что на ее плечи все еще накинут плащ Рескатора. Необъяснимая печаль охватила ее, и, спрятав лицо в ладонях, она тяжело застонала.

Женщина, стоявшая рядом с ней, прикоснулась к ее руке:

– Что с вами? Вы не рады свободе?
– она говорила по-гречески, но Анжелика уловила смысл.

– Не знаю, - всхлипнула она.
– Не знаю. О, не знаю.

Потом начался шторм.

Глава пятнадцатая

Шторм, который продолжался два долгих и ужасных дня, улегся только к утру третьего, но судно все еще швыряло волнами, мачта упала за борт, румпель разбило в щепы. Каким-то чудом все пассажиры были целы, но с первым же ясным рассветом они вглядывались в морскую даль в поисках судна, у которого можно было бы попросить помощи. Море было пустынным. И только вечером на горизонте появилось мальтийское судно, которое отозвалось на сигналы о помощи.