Чтение онлайн

Неожиданно она заметила входящего вице-консула. Вице-консул, как обычно, был с недельной щетиной на щеках и нес под мышкой портфель с бумагами.

– Господин Роша, - зашептала она.
– Послушайте. У меня мало времени. Этот негодяй, ваш друг д'Эскранвиль, собирается выставить меня для продажи. Постарайтесь помочь мне, и я навсегда буду вам благодарна. Во Франции у меня состояние. Вспомните, я не обманула вас насчет обещанной сотни ливров. Я знаю, вы не можете сами вступиться за меня, но нельзя ли заставить кого-нибудь из покупателей-христиан - например, мальтийских рыцарей, которые имеют здесь такое влияние, - проникнуться жалостью к моему ужасному положению. Я и слышать не могу о том, чтобы быть проданной мусульманину и попасть в гарем. Скажите рыцарям, что я могу и хочу заплатить любой выкуп, если только они победят на аукционе и вырвут меня из когтей этих нехристей. Неужели они не пожалеют бедную христианскую женщину?
– Французский чиновник сначала притворился раздраженным и едва не оставил ее, но чем дальше она говорила, тем больше он успокаивался.

– А что, хорошая мысль, - отозвался он, почесывая затылок.
– Это может получиться. Закупщик рабов для Мальтийского ордена, дон Хосе де Альмандо, кастилец, сегодня здесь, и другой высокопоставленный член ордена, Балифф Шарль де Ла Марш из Оверни, ваш соотечественник, - тоже. Я попробую заинтересовать их вашим делом. Не вижу, почему бы им не помочь.

– Не попадает ли член религиозного Ордена в смешное положение, покупая женщину?

Роша закатил глаза:

– Дитя мое, вы, конечно, не можете много знать об этом месте. Многие годы Орден покупает и продает женщин, как и всех других рабов, и никто против этого не возражает. Это Восток, и не забывайте, что добрые рыцари принимают лишь обет безбрачия, но не целомудрия. Однако выкуп, возможно, заинтересует их больше, чем рабыня для развлечения. Орден нуждается в деньгах на содержание флота. Я собираюсь разузнать о ваших титулах, вашем положении и вашем состоянии. Рыцари всегда рады сделать доброе дело королю Франции, а я слышал, что вы весьма значительная фигура при дворе и близки к его величеству Людовику XIV. Все это может склонить их к тому, чтобы прийти вам на помощь.

– О, благодарю вас, господин Роша! Вы мой спаситель!
– Она забыла о его бессилии и непривлекательном виде, о том, что он не брит. Он собирается что-то сделать для нее. Она пылко сжала его руку.

Тронутый и смущенный, Роша сказал:

– Я счастлив, что могу быть полезен вам. Ваше положение огорчает меня, но я бессилен, не так ли? Ну, а сейчас не теряйте надежды.

Младший евнух обрушился на них, как визжащий ястреб, и оттащил Анжелику за руку. Роша быстро исчез.

Придя в ярость от прикосновения черных ладоней евнуха, Анжелика обернулась и ударила его по дряблым щекам. Евнух вытащил меч, но, видимо, не мог решить, может ли он пустить его в ход, имея дело с таким ценным товаром. Он был молод и приехал из отдаленного гарема, где имел дело с очень покорными женщинами, и никто никогда не говорил ему, как вести себя со строптивыми и независимыми. Казалось, он готов разразиться слезами.

Старший евнух, услышав об инциденте, поднял руки к небу. Единственное, чего он хотел, - это сбросить с себя ответственность, и поскорее. К счастью для него, появился маркиз д'Эскранвиль. Оба евнуха рассказали ему обо всех беспокойствах.

Пират взглянул на молодую женщину под покрывалом, в которой едва можно было узнать юношу, с которым он проделал путешествие. Прозрачные шелка и покрывала Анжелики в большой степени способствовали повышению ее цены, так как не скрывали фигуры. Д'Эскранвиль сжал зубы. Пальцы его стиснули ее руки с такой силой, что она чуть не вскрикнула от боли.

– Ты не забыла, тварь, что я обещал сделать с тобой, если ты не будешь вести себя как следует? Либо ты делаешь то, что говорят евнухи, либо опять кошки. Кошки, поняла?
– Его лицо внушало такой ужас, что Анжелике он и вправду показался демоном из преисподней. Но как только подошел один из покупателей, он успокоился.

Это был пузатый венецианский банкир, тщательно украшенный плюмажем, кружевами и золотым шитьем.

– Маркиз д'Эскранвиль, - сказал он с сильным акцентом, - я рад вновь видеть вас. Как ваши дела?

– Не слишком хорошо, - ответил пират, вытирая пот со лба. От этой головной боли я схожу с ума. И она не пройдет, пока я не продам эту девку.

– Хороша?

– Судите сами, - как торговец лошадьми, он стащил покрывало с лица Анжелики. Венецианец присвистнул.

– Вот это да! Как вам повезло, господин д'Эскранвиль. Она принесет вам настоящие деньги.

– Надеюсь. Я отдам ее не меньше чем за двенадцать тысяч пиастров.

Лицо банкира с тяжелой челюстью приняло загадочное выражение - он старался прикинуть, по средствам ли ему прекрасная пленница:

– Двенадцать тысяч пиастров? Да, она наверняка стоит того, но не слишком ли вы жадничаете?

– Многие любители выложат столько, не колеблясь ни минуты. Я ожидаю черкесского принца Риома Мирзу, друга турецкого султана, который поручил ему приобрести эту редкую жемчужину, а также Шамиль-бея, главного евнуха паши Сулеймана-аги, который не думает о деньгах, когда речь идет об удовольствии его хозяина.

Венецианец вздохнул:

– Нам трудно конкурировать с богатством этих жителей Востока. Но я буду на аукционе. Если я не ошибаюсь, нам предстоит интересное зрелище. Счастливо, мой друг!

Помещение для аукциона выглядело как большая гостиная. Стены покрывали красивые гобелены, под ними лицом друг к другу стояли низкие диваны. В дальнем конце комнаты находилось возвышение, на которое вела лестница. Люстры венецианского стекла отбрасывали своими призмами бесчисленные блики от ламп, только что зажженных слугами.

Комната была уже наполовину заполнена, и находившиеся в ней люди непрерывно спорили друг с другом. Турецкие слуги с длинными усами, одетые в остроконечные шляпы с серебряными или золотыми украшениями, расставляли чашки с кофе и тарелки с угощениями на низеньких медных и серебряных столиках. Другие подносили курильщикам непременные кальяны, басовитое бульканье которых служило фоном для более высоких голосов спорщиков.

Преобладали восточные костюмы, но присутствовало также человек десять корсаров в расшитых золотом штанах и вышитых плащах. Некоторые, как маркиз д'Эскранвиль, позаботились надеть помятые мундиры и шляпы, украшенные перьями, но хранящие следы пистолетных выстрелов и ударов шпаги. Их длинные голландские трубки казались неуместными рядом с таким количеством кальянов.

Эрик Янсен, ренегат-датчанин, вошел с тремя телохранителями-тунисцами и демонстративно уселся рядом со старым суданским купцом, негром в берберийской одежде, агентом египетских купцов, который снабжал женщинами гаремы Аравии и Эфиопии, а также и расположенные в глубине африканского материка.

Евнухи провели трех женщин через всю комнату, поднялись вместе с ними по лестнице на возвышение и затолкнули их за занавес, свисавший на заднем плане, который наполовину скрыл их и за которым лежали подушки, чтобы женщины могли сидеть. К ним подошел тот самый армянин, который писал прейскурант у входа.

Это был Эриван, аукционер и церемониймейстер. Со всей почтительностью он спросил Анжелику по-французски, а армянку и русскую по-турецки, не хотят ли они кофе и шербета, чтобы скоротать время. Потом он вступил в оживленный спор с маркизом д'Эскранвилем.

– Почему вы хотите уложить ей волосы? Разве вы не видите, это же золотой плащ!

– Положитесь на меня, - прищурился Эриван, - публика любит сюрпризы. Он хлопнул в ладони, и появились две служанки. По приказанию Эривана они заплели ей волосы и заколками с жемчужными головками закрепили узел на затылке. Потом они опять закутали Анжелику в покрывала.

Анжелика не мешала им, потому что ее глаза с тревогой искали мальтийского рыцаря, чьей помощью обещал заручиться Роша. Через дырочку в занавесе она безуспешно пыталась найти среди камзолов и мундиров черный плащ с белым крестом. Холодный пот покрыл ее лоб при мысли, что Роша, быть может, не удалось убедить этих осторожных коммерсантов, что он говорит правду.