Чтение онлайн

Поворачиваясь к Шамиль-бею, Эриван поднял свой молоток, но рука его замерла в воздухе, будто парализованная. Тишина была такой многозначительной и такой продолжительной, что Анжелика осознала ее и отняла руки от лица. То, что она увидела, так потрясло ее, что она подумала было, не сходит ли она с ума. Она вздрогнула, как сумасшедшая.

У основания возвышения стояла появившаяся здесь совершенно бесшумно массивная фигура, черная с головы до ног. Черный плащ окутывал ее, на руки были натянуты черные перчатки, черная бархатная маска скрывала лицо до самой угольно-черной бороды. Незнакомец был похож на видение из страшного сна. Позади Анжелика узнала капитана Язона.

Эриван медленно опустил руку, занесшую было молоток, поклонился до земли и елейным голосом проговорил:

– Эта женщина продается. Она интересует вас, ваша милость, господин Рескатор?

– Какова последняя цена?
– Голос, исходивший из-под маски, был глубоким и хриплым.

– Двадцать пять тысяч пиастров.

– Тридцать пять тысяч!

Эриван раскрыл рот. Капитан Язон повернулся к собравшимся и повторил громовым голосом:

– Тридцать пять тысяч пиастров от имени моего хозяина, господина Рескатора! Кто больше?

Шамиль-бей сжался на своей подушке, не говоря ни слова.

Анжелика услышала, как с легким стуком упал молоток. Темная фигура, от которой она не отрывала измученных глаз, казалось, увеличилась в размерах человек подошел к ней и накинул тяжелый черный бархатный плащ, сняв его с плеч. Плащ закрывал Анжелику почти до пят. Инстинктивно она обернула плащ вокруг тела. Никогда, никогда, до самой смерти не забудет она позора, на который ее выставили.

Незнакомые руки все еще крепко держали ее, хозяйские руки, которые поддерживали ее в стоячем положении, потому что ноги не держали ее, и Анжелика понимала, что если бы не эта поддержка, она рухнула бы на пол.

Глубокий хриплый голос говорил:

– Великолепно, Эриван. Француженка, да какая! Кто хозяин?

Маркиз д'Эскранвиль вышел вперед, шатаясь, как пьяный, сверкая белками глаз. Он указывал дрожащим пальцем на Анжелику.

– Сука!
– уныло сказал он.
– Самая бесстыдная в мире. Смотри, проклятый колдун, как бы она не выела тебе сердце!

Кориано бросился к нему из коридора, откуда он наблюдал за аукционом своим единственным глазом. Обнажая беззубые десны в подобострастной улыбке, он сказал:

– Не слушайте его, ваша милость. Он потерял голову от радости. Это очаровательная женщина, в высшей степени восхитительная. Мягкая и послушная.

– Врун!
– ответил Рескатор. Он запустил руку в парчовый мешочек, висевший у него на поясе, вытащил кошелек с экю и швырнул его Кориано, единственный глаз которого расширился до размеров блюдца.

– Но, ваша милость, я получу свою долю добычи, - прохрипел он.

– Возьми в счет этого.

– Почему?

– Я хочу, чтобы сегодня вечером все были счастливы.

– Браво! Брависсимо!
– заорал Кориано, подбрасывая шляпу в воздух.
– Да здравствует господин Рескатор!

Рескатор поднял руку.

– Пусть начинается праздник!

Капитан Язон пригласил всех собравшихся. Крупнейший торговец серебром на Средиземном море предложит им танцовщиц, вино, кофе, музыку, жареную баранину. Целый бык будет послан командам всех пиратских кораблей, стоящих в порту, и тридцать бочонков вина будет открыто на всех площадях города. По улицам будут ходить слуги, предлагая корзины с пирожными, и с крыш домов будут разбрасываться конфеты. Кандия в эту ночь будет веселиться в честь француженки. Таковы желания господина Рескатора.

Все - и корсары, и принцы - расположились на подушках в ожидании пира. Лишь два мальтийских рыцаря направились к двери. Рескатор сам обратился к ним:

– Господа, вы не желаете быть нашими гостями?

Дон Хосе бросил на него уничтожающий взгляд и с достоинством удалился вместе с Балиффом де Ла Маршем.

Глава четырнадцатая

Постепенно до Анжелики доходило, что она продана - продана пирату, который заплатил за нее цену судна вместе с командой! Но если мыслить здраво, то она всего лишь перешла из рук одного хозяина в руки другого судьба, которая в дальнейшем будет определять ее существование, существование красивой, желанной женщины. Она издала душераздирающий крик, вложив в него все свое отчаяние, весь испытываемый ею ужас, все свое бессилие перед обманом и внезапным поворотом судьбы.

– Нет! Не продана! Не продана!
– она бросилась на янычар Рескатора, которые, будто в кошмаре, окружили ее, и какое-то мгновение боролась с ними. Но они крепко схватили ее и бросили к ногам хозяина. Однако она продолжала скулить: "Не продана! Нет!"

– Француженки всегда появляются на людях в такой скудной одежде? Подождите, по крайней мере, пока вас оденут, мадам, - услышала она насмешливый голос Рескатора.
– У меня множество платьев для вас. Посмотрите, понравятся ли они вам, и выберите любое, какое вам по душе. Анжелика бессознательно шарила глазами по черной фигуре, маячившей над ней, пока не остановила взгляд на непроницаемой маске, под которой угадывалась презрительная улыбка. Он рассмеялся.

– Вставайте!
– произнес он, протягивая ей руку. Когда она поднялась, он отвел в сторону пряди, упавшие ей на лицо, и поцеловал в щеку, как будто она была ребенком.
– Продана? Нет, конечно... Сегодня вы моя гостья, вот и все. А теперь выберите, что вы наденете, - он показал на трех негритят в красных тюрбанах, которые показывали ей, как в сказке, один - платье из розового шелка, другой - из белой парчи, третий - из голубовато-зеленого атласа, отделанное перламутром.

– Вы колеблетесь? Какая бы женщина не заколебалась. Но поскольку праздник ждет вас, я осмелюсь дать вам совет. Я выбираю вот это, - он указал на голубовато-зеленое платье.
– Правду сказать, я выбрал его для вас потому, что слышал, будто у француженки зеленые глаза. Вы будете выглядеть в нем как сирена. Это будет символизировать спасение прекрасной маркизы из волн, - и, не дождавшись от нее никакого ответа, продолжал: - Я понимаю, что вас беспокоит. Вам неясно, как здесь, на далеком Крите, удалось достать такие платья, сшитые по самой последней версальской моде. Не надо забивать этими мыслями свою прекрасную головку. У меня есть свои секреты. Или вы не слышали, что я колдун?
– Наполовину скрытый сарацинской бородкой рот, скривившийся в ироничной усмешке, очаровал ее. По ее унылому лицу проскользнула мимолетная улыбка. Его медленная речь внушала ей что-то вроде страха. Каждый раз, когда он обращался к ней, по ее спине пробегала дрожь. Она совершенно отупела и не реагировала ни на что, пока два маленьких раба, помогавшие ей одеться, не запутались в кружевах, крючках и пуговицах европейского платья. Их неловкость действовала ей на нервы, и она сама закрепила шпильки и завязала кружева. Ее движения не избежали внимания Рескатора. Он старался подавить смех и в конце концов закашлялся.

– Ничто не может превозмочь привычки, - сказал он, отдышавшись.
– Даже стоя одной ногой в могиле, вы должны быть как следует одеты, не так ли? О, француженки! Ну, а теперь взгляните на эти украшения, - он наклонился над шкатулкой, которую принес ему паж, вытащил большое ожерелье в три нитки ляпис-лазури и сам надел его ей на шею. Когда он приподнял ей волосы, чтобы застегнуть замочек, она почувствовала, как задержались его пальцы на шрамах, оставленных на ее спине ужасными котами. Но новый хозяин ничего не сказал, только помог ей надеть серьги. Шум за стеной окружавших их янычар все нарастал. Как раз прибыли музыканты, а с ними - и танцовщицы. Появились подносы с фруктами и сластями.

– Вы не голодны?
– спросил Рескатор.
– Не хотите ли халвы? Это десерт, его готовят из орехов. А персидскую нугу вы знаете?
– Она не отвечала.
– Я знаю, чего вы хотите. Вас сейчас не смогут соблазнить все сладости и удовольствия мира. Вы хотите плакать, - губы Анжелики задрожали, горло перехватило.
– Нет, - продолжал он, - не сейчас. Когда мы с вами останемся одни, вы можете плакать сколько угодно, но не здесь, не перед этими нехристями. Вы не рабыня. Вы потомок крестоносцев, вспомните об этом, ради бога! Посмотрите на меня, - взгляд его пылающих глаз пронизывал ее так, что она отступила назад.
– Так-то лучше. А теперь взгляните на себя в зеркало. Сегодня вы королева - королева Средиземноморья. Дайте мне руку.