Чтение онлайн

Это была одна из галер Мальтийского ордена. Измотанных бурей греков подняли на борт, закутали в одеяла, накормили и согрели хорошим астийским вином. Чуть позже Анжелику представили капитану, мальтийскому рыцарю лет пятидесяти, барону Вульфу фон Нессеноду, крупному блондину с седоватыми висками, с тремя бледными морщинами на загоревшем дочерна лбу. Он пользовался репутацией умелого моряка и умелого воина.

Его помощника, французского рыцаря лет тридцати, звали де Роже невинного вида юноша, на которого Анжелика явно произвела впечатление. Она сообщила ему о своих титулах и званиях и повторила повесть о перенесенных испытаниях и бедствиях.

Когда галера вошла в порт Валлетта, Анжелике предложил гостеприимство рыцарь по имени де Рошебрун, принимавший ее как почетную гостью. Это был восхитительный старый дворянин, который еще поддерживал на Мальте все обычаи и церемонии, к которым привык за время своей жизни при дворе. Заведение, которое он скромно называл харчевней, в действительности было одним из восьми роскошных дворцов, в которых было устроено нечто вроде магазинов. Каждый дворец представлял один из восьми символов на гербе Мальтийского ордена, и в каждом отражался национальный характер одной из областей, в которых Орден содержал монастырские гостиницы: Прованса, Оверни, Франции, Италии, Арагона, Кастилии, Германии и Англии, хотя в Англии гостиницы были закрыты во время Реформации.

Анжелику принимали с такой пышностью и почтением, что она не спешила уезжать, потому что на Мальте она по меньшей мере находилась под защитой последнего бастиона христианства на Средиземном море. Город Валлетта был красив; выстроенный из мрамора, покрывшегося крапинками от соленой воды, он поднимался, как золотая колонна, на фоне пурпурно-голубого неба и моря множество колоколен, соборов, дворцов, возвышающихся на скалистых утесах, крепостные укрепления, вооруженные пушками, которые держали под обстрелом весь остров от высшей его точки до гавани, причем последняя сама по себе служила естественной защитой. Как щупальца гигантского спрута, от основного причала к многочисленным островам, каждый из которых был сильно укреплен, тянулись дамбы.

В этой "харчевне" графа де Рошебруна, ее соотечественника и старого знакомого по Версалю, Анжелика узнала, что герцог де Вивонн разыскивал ее. Французская эскадра зашла в Валлетту на две недели, и у французов было достаточно времени, чтобы пообсуждать бесчинства пиратов.

При вести о том, что "Ройял" потерпел крушение у берегов Сардинии, де Вивонн чуть не слег. Для него как для адмирала королевского флота потеря была тяжела и сама по себе, но как возлюбленный Анжелики - а он был уверен, что это так и есть, - он был безутешен, думая о постигшей ее ужасной судьбе. Сначала сын, потом мать... Он не приносит ничего, кроме несчастья. Никто не смел шутить с ним до тех пор, пока он не получил письмо от лейтенанта Миллерана, который просил пустяковую сумму в тысячу пиастров, чтобы заплатить выкуп генуэзскому разбойнику барону Паоло Висконти, в плену у которого он все еще находился. Письмо подтверждало потерю "Ройяла" из-за стервятников моря, а также сообщало, что маркиза дю Плесси осталась цела и невредима, обвела своего тюремщика вокруг пальца и, без сомнения, к настоящему времени добралась до Крита на паруснике из Прованса.

Герцог де Вивонн тут же вышел из подавленного состояния и, как только закончился ремонт его галер, сам отправился на Крит, надеясь разыскать прекрасную маркизу, которая всего через несколько дней после его отплытия ступила ногой на Мальту в черном плаще Рескатора, покрывшемся пятнами от соли и уже потершемся.

Анжелика улыбнулась, узнав об этой сверхъестественной игре в прятки. Вивонн, галерные рабы, появление будто воскресшего из мертвых Никола, его гибель - все это теперь казалось ей таким далеким. В самом ли деле она прошла через все это? Жизнь ее текла так быстро. И теперь на ней оставили свои отметины более недавние и еще более жуткие события.

Через неделю после своего прибытия на Мальту, во время прогулки по городу, она натолкнулась на дона Хосе де Альмандо. Он, как и его спутник Балифф де Ла Марш, также только что высадился на остров.

После двух кораблекрушений и трех побегов Анжелика уже настолько привыкла к превратностям судьбы, что даже не покраснела при встрече с человеком, который видел ее голой в аукционном зале невольничьего рынка. В свою очередь, закупщик рабов был достаточно умудрен жизнью, чтобы не смущаться в неподходящий момент. Они с одинаковой радостью приветствовали друг друга и сразу же принялись вспоминать об общих приключениях, как старые друзья. Чопорный испанец в самом деле отбросил свою официальность, искренне радуясь, что она вырвалась из лап пиратов и что он видит ее живой.

– Надеюсь, мадам, сказал он, - вы не очень сердитесь, что мы бросили вас на произвол этих жадных и эгоистичных соперников во время торгов в Кандии. Такого аукциона еще не бывало и никогда не будет. Это было чистое безумие. Я зашел так далеко, как только мог.

Анжелика ответила, что ценит его усилия, направленные на ее освобождение, и с благодарностью вспомнила о его вмешательстве, как только получила свободу.

– Храни вас бог еще раз попасть в руки Рескатора, - вздохнул Балифф де Ла Марш.
– Вы нанесли ему самый чувствительный удар за всю его жизнь. Пожар или не пожар, но потерять рабыню, за которую заплачена ужасающая сумма в тридцать пять тысяч пиастров, в ту же самую ночь... Хорошую шутку вы сыграли с ним, мадам. Так будьте осторожны!

Они рассказали ей о той ужасной ночи в Кандии. Огонь распространился на старые деревянные дома турецкого квартала, которые вспыхивали, как факелы. В самой гавани многие корабли сгорели по самую ватерлинию или получили серьезные повреждения. С маркизом д'Эскранвилем при виде "Гермеса", исчезнувшего на его глазах в огненном гейзере, случился эпилептический припадок. Напротив, Рескатору каким-то загадочным образом удалось вывести свою ксебеку из огня.

С этого момента Савари проводил все свое время в монастырских гостиницах "Оверни" или "Кастилия", стараясь выведать у рыцарей мельчайшие подробности этого происшествия. Каким образом Рескатор укротил огонь? Чем он пользовался? Сколько ему потребовалось на это времени? Дон Хосе понятия обо всем этом не имел. Однако Балифф слышал о какой-то арабской жидкости, которая при нагревании обращается в пар. Всем известно, что арабы весьма преуспели в удивительной науке, называемой химией. Отстояв от пожара собственный корабль, Рескатор помогал выводить из огня другие суда, но его усилия лишь ненамного уменьшили общие потери, потому что пожар распространялся с невиданной быстротой.

– Ничего удивительного, - хихикал Савари, глаза которого блестели под очками. Греческий огонь...
– Он столько болтал, что возбудил подозрения у обоих рыцарей.

– Не вы ли один из тех рабов, которые вызвали эту ужасную катастрофу? Мы потеряли одну из наших галер...

Савари благоразумно извинился и исчез. Со своими вопросами он явился к Анжелике. Куда ему теперь направиться? Должен ли он вернуться в Париж и написать в Академию наук статью о своих потрясающих опытах с мумие? Или отправиться на поиски Рескатора, чтобы узнать секрет огнетушителя? Или продолжать свое путешествие - опасное, зависящее от капризов судьбы, - чтобы пополнить запасы мумие в Персии? Теперь, когда у него уже не оставалось драгоценной склянки с мумие, с которой он носился как с писаной торбой, он выглядел совсем неприкаянным.

И потом - что думает делать сама мадам дю Плесси-Белльер? Куда она направляется? Она не знала. Но внутренний голос шептал ей: "Вернись в свое стойло. Проси короля о прощении, вымаливай его милости. Тогда..." Но эта мысль возмущала ее, и она, вопреки самой себе, с новой надеждой вглядывалась в морскую даль.

* * *

Солнце садилось, и на колокольнях сотен городских церквей вызванивали Angelus. Анжелика закрыла окна. В этом шумном прославлении пресвятой девы она не могла собраться с мыслями.

На ее постели лежал плащ Рескатора. Он был изрядно потерт, но она все равно не хотела терять его - для нее он был чем-то вроде трофея. Она растянулась на кровати и зарылась лицом в складки бархата. Морской ветер и брызги соленой воды не уничтожили тяжелого запаха. Едва вдохнув его, она вспомнила властную черную фигуру, возвышающуюся над ней. Она снова услышала его глубокий хриплый голос и заново пережила тот час в Кандии среди фантастических облаков ладана и табачного дыма, запаха кофе, звуков гитар. И вспомнились ей два сверкающих глаза, следящих сквозь прорези черной бархатной маски за каждым ее движением.