Чтение онлайн

Анжелика сжала ладонями разболевшуюся голову.

– Не понимаю, каким образом они расставили эту сеть, в которую я попалась?

– Я слышала, что Меццо-Морте послал к тебе на Мальту своего любимого советника, Амара Аббаса, чтобы он побудил тебя отправиться в плавание, которое заведет в ловушку.

Анжелика покачала головой, не решаясь сформулировать свои мысли:

– Нет, я ни с кем не встречалась. Только с Мохаммедом Раки, бывшим слугой моего мужа.

– Это был Амар Аббас.

– Нет! Не может быть!

– Это был бербер с короткой выцветшей бородкой?

Анжелика не могла произнести ни слова.

– Погоди-ка, - сказала старуха.
– У меня есть идея. Только что я видела, как Амар Аббас разговаривал с Сади Хасаном, здешним управляющим. Пойду посмотрю - если он еще здесь, я покажу его тебе.

Вскоре она возвратилась с длинным покрывалом:

– Завернись в него до самых глаз, - приказала она.

Она провела Анжелику вниз, в коридор, который вел через весь этаж на галерею, откуда им был виден квадратный внутренний двор здания.

Торговля рабами уже началась. Новые рабы были обнажены - белые волосатые тела европейцев контрастировали с темными, с гладкой кожей телами восточных пленников. Справа, на груде роскошных подушек, восседали военные чины и старые корсары, разбогатевшие на грабежах и теперь наслаждавшиеся гаремами, которые приобрели за сокровища, поместили в заботливо ухоженные сады оливковых и апельсиновых деревьев и олеандров и постоянно пополняли новыми приобретениями. Их окружали негритята, длинными опахалами разгонявшие знойный воздух.

Напротив них находился один из любимцев паши, его поверенный в делах.

– Смотри, - сказала Мирела, - тот, рядом с ним, который что-то говорит ему.

Анжелика перегнулась через перила и узнала Мохаммеда Раки.

– Он самый, - сказала она.

– Ну так это и есть Амар Аббас, советник Меццо-Морте.

– Нет!
– закричала Анжелика в отчаянии.
– Не может быть! Он показал мне письмо и топаз!

Остаток дня она провела в полной прострации, пытаясь понять, что же все-таки произошло с нею. Савари, значит, не ошибался, подозревая незнакомца-бербера. Но где теперь Савари? Ей не удалось увидеть его в жалкой толпе рабов, выставленных для продажи. Теперь, подумав об этом, она сообразила, что не видела также и обоих рыцарей.

Мало-помалу шум стихал. Покупатели расходились по домам со своими новыми рабами. Тьма спускалась на ослепительный Алжир. В глубокой темноте исламской ночи раздавался лишь один звук, глубокий и вибрирующий, достигавший даже невольничьего рынка.

Фатима-Мирела растянулась на соломенном мате возле дивана, на котором пыталась поспать Анжелика. Она подняла морщинистое лицо и сказала:

– Это тюрьма для рабов.

Чтобы убаюкать Анжелику, она рассказывала ей длинные истории об этом необычном месте, где в фонтанах текло вино и спиртные напитки. Здесь встречались рабы, чтобы обменять украденное на кусок пищи, и сюда приходили за исцелением больные и обиженные. И здесь, на рассвете, когда начинали чадить масляные светильники, можно было услышать самые лучшие истории на свете. Датчане и шведы рассказывали о полном опасностей китовом промысле у берегов Гренландии, где ночь тянется шесть месяцев; голландцы описывали богатства восточной Индии и чудеса Китая и Японии, испанцы мечтательно говорили о прелестях Мексики и сокровищах Перу; французы вспоминали о чудесах Ньюфаундленда, Канады и Вирджинии. Ведь все здешние рабы были мореплавателями.

На следующее утро она привела Анжелику к Али Хаджи, сидевшему на берегу в окружении мальчиков, одетых в желтые шелковые шаровары, с кинжалами за поясом и тюрбанами на голове. Большей частью это были мавры или негры, но некоторые из них просто сильно загорели, а у двоих или троих были голубые глаза северян. Они, казалось, относились к Анжелике презрительно и в то же время с высокомерием и ненавистью. Она чувствовала себя словно в кругу львят или свирепых тигрят, в то время как корсар-араб, напротив, выглядел почти добрым.

У трапа, поднимавшегося на палубу галеры, плясала шлюпка. Шесть светловолосых рабов - возможно, русские - сидели на веслах, а на носу, скрестив на груди мускулистые руки, стоял турок с длинными усами. Один из мальчиков прыгнул на корму и взялся за румпель.

Под враждебными взглядами мальчиков, рассевшихся, как коршуны, на планшире, Анжелика спустилась в шлюпку. Она не знала, куда ее везут, потому что шлюпка обогнула волнолом и направилась в море к гористому мысу, с которого доносились выстрелы из мушкетов и ответные пистолетные выстрелы.

– Куда мы плывем?
– спросила она.

Никто не ответил ей. Один из мальчиков сплюнул в ее сторону, но промахнулся и лишь дерзко ухмыльнулся турку, пригрозившему ему наказанием. Казалось, эти мальчики не боялись никого.

В воду вокруг них угодило несколько пуль. Анжелика беспокойно обвела взглядом пассажиров. Али Хаджи не шелохнулся, однако он заметил написанное на ее лице любопытство, и его рот растянулся в приветливой улыбке, а жестом он дал понять, что в действительности она присутствует на грандиозном представлении.

У оконечности мыса показались две группы - двухмачтовая фелука с командой из бородатых христиан, вооруженных шпагами и мушкетами, и масса молодых пловцов в желтых тюрбанах, которые нырнули с какого-то отдаленного судна и плыли к фелуке, стремясь напасть на нее. Они ныряли под судно, выныривая с другого борта в самих неожиданных местах, карабкались, как обезьяны, на борта, перерезали канаты, голыми руками боролись со сражавшимися плечом к плечу рабами, увертывались от ударов шпагой.

На носу человек в короткой одежде и желтом тюрбане внимательно следил за этим учебным боем, которым он, видимо, руководил. Время от времени он поднимал рупор и на языке рабов разражался проклятиями в адрес тех мальчиков, которые были слишком неуклюжи или, получив рану, не спешили вновь броситься в гущу свалки.

Львята в шлюпке пришли в восторг от этого зрелища и так рвались принять участие в игре, что попрыгали в воду и, как стайка лягушек, быстро поплыли к кораблю. Даже гребцы стали медленнее работать веслами, но несколько ударов плетью восстановили порядок. Шлюпка двигалась вперед и вскоре оказалась у носа фелуки.

– Я и есть Меццо-Морте, - сказал человек на носу по-французски с легким итальянским акцентом.

Это был плотный мужчина, в его тюрбане сверкали алмазы, а пальцы не оставляли сомнения в его низком происхождении - и в своем костюме из арабских сказок он оставался бедным калабрийским рыбаком. Это был его превосходительство адмирал Алжира, командир одного из самых грозных пиратских флотов на Средиземном море. Он мог приказывать паше, и весь город трепетал перед ним.

Анжелика приняла любезный вид, что, казалось, чрезвычайно обрадовало адмирала. Он с нескрываемым удовлетворением рассматривал ее, затем повернулся к Али Хаджи и обратился к нему с длинной речью. Анжелика могла догадаться по его жестам и по нескольким арабским словам, которые она сумела понять, что он поздравляет Али Хаджи со столь удачным завершением предприятия. Тем не менее она с болью заметила, что во взглядах, которые он бросал в ее сторону, читалась скорее угроза, чем обычное пристальное внимание работорговца, оценивавшего новую невольницу.