Чтение онлайн

Эта сцена, казалось, вернула Меццо-Морте хорошее расположение духа.

– О-го-го!
– произнес он со смехом.
– Вы заставляете моих ягняток ревновать. Они не любят видеть меня так близко от женщины, предлагающего ей свое расположение, которое, как они считают, всецело должно принадлежать им. Ну, это на меня не очень похоже. Никаких женщин!
– Вот как делаются великие вожаки - и великие евнухи. Женщины означают расхлябанность, слабость, скороспелые идеи, плохую подготовку. Они - источник всех глупостей, которые делают мужчины. Без них мужчина может быть колоссом. Однако способ, которым евнухи избегают искушения, кажется мне чересчур радикальным. Я всего-навсего чуточку изменил свои вкусы, - он снова рассмеялся и погладил курчавую голову своего свирепого маленького фаворита, негритенка со щедро раскрашенным лицом. Другой любимчик был белым и черноглазым - без сомнения, испанцем. Эти дети, захваченные на берегах Средиземного моря, были обречены забыть свою религию, по доброй воле или по принуждению. Действуя то лаской, то угрозами, хозяин неумолимо заставлял их отречься от своей веры, подвергнуться обрезанию и произносить священное откровение: "Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет - пророк его". Новообращенные затем продолжали служить игрушками у султанов и пашей.

– Эти ребята - фанатики, - объяснил Меццо-Морте, - и преданы мне душой и телом. Одно мое слово - и они набросятся на вас, как волки, и растерзают на мелкие кусочки. Взгляните, как они смотрят на вас. Когда они оказываются на борту христианского корабля, они буквально купаются в крови христиан. Видите ли, им запрещено пить вино...

Анжелика была слишком измождена, чтобы изображать безразличие. Меццо-Морте обиженно наблюдал за ней, потому что она совсем недавно сильно задела его, а он был не таким человеком, который легко прощает оскорбления.

– Вы горды, - произнес он, - а гордость в женщинах я ненавижу столь же сильно, как и христиан. Они не имеют права быть гордыми, - и он снова принялся дико хохотать, как будто не в силах остановиться.

– Над чем вы смеетесь?
– спросила Анжелика.

– Из-за того, что вы столь горды, столь высокомерны. И потому, что я знаю, что вас ждет! Поэтому я и смеюсь. Теперь поняли?

– Должна признаться, что нет.

– Неважно. Скоро поймете.

* * *

Этой ночью Анжелика спала на борту одной из галер Меццо-Морте, стоявшей на якоре в гавани. С ней была Фатима-Мирела.

Анжелика отдала ей один из собственных браслетов и попросила остаться с ней на ночь, потому что ей не давала покоя ревность мальчиков в желтых тюрбанах, охранявших судно. Старуха легла на циновку у двери, а Анжелика вскоре заснула мертвым сном - настолько она устала.

На следующий день маленькая процессия двигалась по извилистой дороге от гавани к одним из ворот города. С одной стороны улицы тянулись валы, с другой ее ограничивали навесы, разделенные узкими переулками, в которых можно было видеть лучи опускающегося солнца. Анжелика, шедшая за Меццо-Морте и его неизменной охраной, то и дело спотыкалась об острые камни. Они остановились у ворот Баб-Азун, где офицеры стражи низко склонились перед Меццо-Морте, который часто инспектировал гарнизон. Однако цель его теперешнего визита была иной. Казалось, он чего-то ждет.

Вскоре после их прибытия с близлежащей улицы показался негр верхом на лошади в сопровождении черных телохранителей. Он спешился и поклонился Меццо-Морте, который вернул ему еще более низкий поклон.

Итальянец, видимо, с почтением относился к чернокожему принцу, занимавшему более высокое положение. Они обменялись несколькими приветствиями и изъявлениями дружбы на арабском языке, затем повернулись к пленнице. Протянув перед собой руки, негр снова поклонился ей, а довольные глаза Меццо-Морте насмешливо блеснули.

– Я забыл, - воскликнул он, - правила обхождения при дворе короля Франции. Я еще не представил вам, мадам, моего друга Османа Фараджи.

Анжелика думала, что и сама должна была бы понять, что это евнух, потому что заметила мягкие линии его фигуры и высокий голос. Все же он был далеко не таким жирным, как многие другие евнухи, например, как шестеро его черных телохранителей, чьи щеки и двойные подбородки делали их похожими на увядших старух.

Значит, это был Осман Фараджи, главный евнух султана Марокко!

Она слышала о нем, но не могла вспомнить, где и от кого, а сейчас она слишком устала, чтобы задавать вопросы.

– Мы ждем еще одного человека, - сказал ей Меццо-Морте. Он ликовал, как режиссер спектакля, в котором каждое действующее лицо вовремя появлялось и уходило со сцены.
– А вот и он!

Это был Мохаммед Раки, которого Анжелика не видела со времени боя у острова Кам. Араб даже не взглянул на нее, а простерся ниц перед адмиралом Алжира.

– Теперь можно двигаться, - сказал Меццо-Морте.

Они оставили город и направились на запад, и жар раскаленного солнца бил им прямо в лицо. Холмы перед ними были красными в свете заката. Тропа привела их к остроконечному утесу, который, как казалось в неверном свете, обрывался прямо в преисподнюю. Воздух около утеса был нездоровым и казался еще более нездоровым от криков чаек, ворон и хищных птиц, кружившихся около утеса и отбрасывавших в вечерних сумерках зловещие тени.

– Вон!
– Меццо-Морте указывал вперед, на небольшую кучу булыжников, лежавшую на косогоре, но Анжелика не могла понять, на что он указывает. Вон там!
– повторил он. Наконец она разглядела над грудой железных обломков белую человеческую руку.
– Здесь лежат рыцари, которые командовали вашей галерой. Местные жители привели их сюда и в час вечерней молитвы забили камнями до смерти.

Анжелика перекрестилась.

– Перестаньте!
– закричал пират-ренегат.
– Вы принесете несчастье городу!

Он вновь двинулся вперед, и вскоре они подошли к высокой стене цитадели. Стена сверху донизу была усеяна железными прутьями, изогнутыми наподобие рыболовных крючков, чтобы жертвы, сбрасываемые со стены, цеплялись за них и висели, пожираемые заживо хищными птицами. Даже теперь эти отвратительные создания раздирали тела двух несчастных.

Анжелика уже готова была отвернуться, но Меццо-Морте приказал ей смотреть как следует.

– Зачем?
– спросила она.
– Или такая же судьба ожидает и меня?

– Нет, - ответил он со смехом.
– Было бы жалко. Я не знаток, но такая женщина, как вы, должна служить более высокой цели, чем украшать стену Алжира и удовлетворять аппетит стервятников и бакланов. Но присмотритесь как следует. Не узнаете ли вы одного из них?

Была ужасная минута, когда Анжелика подумала, что это, наверное, Савари. Преодолев отвращение, она взглянула на стену и с некоторым облегчением увидела, что тела принадлежали маврам.

– Прошу прощения, - сказала она с иронией, - но я не разделяю вашего удовольствия при виде этих трупов. Они никого мне не напоминают.

– Тогда я назову вам их имена. Левый - это Али Мектуб, арабский ювелир из Кандии, которому вы дали письмо для своего мужа. А, я вижу, "мои" трупы начинают привлекать ваше внимание. Не хотите ли знать имя второго?
– Она пристально посмотрела на него. Он играл с ней, как кошка с мышью, причмокивая губами.
– Ну так это Мохаммед Раки, его племянник.