Чтение онлайн

Савари как "муканга", то есть ветеринар, мог свободно бродить по городу. Шныряя по лавкам и базарам в поисках трав и снадобий, необходимых для приготовления лекарств, он собирал обильный урожай новостей от недавно попавших в неволю рабов. В Алжире, где постоянно находились люди со всех уголков Европы, можно было собрать больше информации, чем получали короли Франции, Англии и Испании. Но эти бесчисленные невольники никогда не видали хромого человека со шрамом на лице, носящего имя Жоффрей де Пейрак.

Он сумел определенно установить, что он появлялся на Средиземноморье, но уже много лет как исчез, казалось, всякий след. Можно ли принять на веру слова Меццо-Морте, что граф умер от чумы? Мысль об этой возможности приносила ей некоторое успокоение, потому что неопределенность - худшая из пыток. "Я слишком полагалась на свои надежды..."

Иногда ей казалось, что она лучше понимает Савари. Долгие годы единственной целью его жизни была погоня за "ископаемым мумие". Совершенный им подвиг - пожар в Кандии - был для него всего только опытом. Как и ее, его вела вперед слепая судьба. Не является ли в конце концов жизнь не чем иным, как бесплодными поисками чего-то, что никогда не будет найдено? Нет. Она не хочет размягчаться в золотой клетке, куда ее теперь посадили. Она хочет освободиться. Именно это и есть ее цель. Тогда она сможет найти новые следы своего мужа или, если придется, убедиться, что он умер. А тем временем она не может позволить себе быть игрушкой в руках случая. Но сначала ей нужно овладеть арабским языком - это самый верный путь к освобождению.

И она с новым усердием набросилась на пергаменты, полученные от Османа Фараджи, стараясь усвоить странные знаки, изображавшие звуки восточного языка. Однако каждый раз, когда она чувствовала на себе взгляд главного евнуха, ее рука начинала дрожать. Она частенько забывала, что он всегда с ней, похожий на священника, таинственный, сидит, скрестив под складками длинной белой шерстяной одежды свои длинные ноги.

– Сила воли - таинственное и опасное оружие, - заметил он.

Анжелика взглянула на него с внезапно вспыхнувшей злобой. Каждый раз, произнося такие замечания, он, казалось, читал ее мысли.

– Вы считаете, что лучше плыть по воле жизни и событий, как раненая собака, плывущая по течению?

– Наша судьба не в наших руках. Что написано, то написано.

– Вы имеете в виду, что никто не может изменить свою судьбу?

– Нет, может, - спокойно произнес он.
– Каждое человеческое существо обладает неограниченными возможностями для противодействия судьбе. Поэтому я и говорю, что сила воли - таинственное и опасное оружие. Это - сила воли. Она опасна тем, что человек часто слишком дорого платит за достигнутые результаты. Поэтому христиане, которые используют свою волю для авантюр и для достижения дурных целей, всегда сражаются со своей судьбой и навлекают на свои головы несчастья, на которые непрерывно жалуются.

Анжелика покачала головой:

– Не могу понять вас, Осман-бей. Мы принадлежим к разным мирам.

– Нельзя постичь мудрость за один день, особенно если вырос среди глупости и не приучен к логике. Но ты прекрасна и добра, и тебя я хочу защитить от несчастий, которые не замедлят обрушиться, если ты будешь упорствовать и поворачивать судьбу, как ты понимаешь ее, не остерегаясь всего, что приготовил тебе Аллах.

Анжелика хотела отвернуться от него и гордо ответить, что невозможно сравнивать образование, основанное на Коране, с богатым наследием греческой и римской классики. Но она чувствовала себя неуверенно, как будто оказалась во власти ясного, спокойного духа, который обладал даром освещать лучами яркого света темные закоулки ее судьбы и который вел ее, не давая ей оставаться самой собой.

– Осман-бей, вы пророк?

Улыбка, скользнувшая по губам главного евнуха, не была лишена любезности:

– Нет, я всего лишь человеческое существо, освобожденное от страстей и желаний, которые так часто мешают людям видеть. Но я хочу, чтобы ты, Фируоси, запомнила прежде всего одно: Аллах всегда откликается на молитвы, если они настойчивы и праведны.

* * *

Наконец длинный караван отправился в путь, извиваясь, как гигантский червяк, и двигаясь под ярко-голубым куполом неба через пустыню к горам Орес. Он состоял из двухсот верблюдов, стольких же лошадей и трехсот ослов, не считая карликового слона и жирафа. Его возглавляло множество вооруженных всадников, большей частью чернокожих; другая группа составляла арьергард, а с обеих сторон каравана тут и там мелькали небольшие группы охраны. Это был, по словам начальника каравана, главного евнуха Османа Фараджи, самый большой и самый внушительный караван за последние пятьдесят лет.

Авангард верхом на верблюдах и конях выдвигался впереди колонны всякий раз, когда она проходила вблизи холма или лощины, чтобы проверить, не скрывается ли в складках местности опасная засада. Охрана обшаривала каждую скалу в поисках разбойников и делала знаки ружьями, не обнаружив опасности. Другим средством связи были зеркала, зайчики от которых можно было видеть из основной части каравана.

Анжелика ехала в паланкине, закрепленном между горбами верблюда. Это была огромная честь, потому что многие женщины, включая даже тех, которые были предназначены для гарема, шли пешком или ехали на ослах.

Они двигались через горы, иногда совершенно бесплодные, иногда заросшие кедрами и акацией. Носильщиками были главным образом арабы, в то время как все негры, даже десятилетние дети, ехали на лошадях и были вооружены.

Осман Фараджи был бесспорным главой этого пестрого сборища. Он медленно продвигался на белоснежном коне в облаках золотистой пыли, часто возвращаясь, чтобы осмотреть караван, поддерживать связь со своими помощниками, придержать бьющую через край энергию молодых солдат и доставить обычные освежающие напитки наиболее интересным из невольниц. Он сам вел переговоры с главарями разбойников всякий раз, когда завязавшаяся стычка угрожала принять серьезный характер. Этих разбойников было так много, что перебить их всех было бы невозможно - на это потребовалось бы слишком много боеприпасов; зачастую было лучше откупиться от них деньгами или пшеницей. Это были большей частью берберы или кабилы, горные племена или земледельцы, которых бедность вынуждала нападать на караваны, чтобы обеспечить свое существование. Однако их луки и стрелы не шли в сравнение с мушкетами солдат правителя Марокко.

Осман Фараджи спешил достичь границ своего избранного королевства. Внушительный вид каравана и стоимость товаров привлекали к нему разбойников, как мед привлекает мух. Савари представил Анжелике список товаров, которые адмирал Алжира посылал своему самому могущественному повелителю, Мулаи Исмаилу: золотой трон, украшенный драгоценными камнями, добытый Меццо-Морте на венецианской галере, которая, в свою очередь, захватила его на пиратском корабле, идущем из Бейрута, где он был украден у шаха Персии во время его поездки по ишмаитским племенам; одно только золото этого трона стоило восемьсот тысяч пиастров. Среди подарков было также два экземпляра Корана, украшенных каменьями; богато расшитый занавес с ворот Каабы; три кинжала, осыпанных драгоценными камнями; туалетный прибор, состоящий из семидесяти пяти предметов; тысяча ярдов муслина для тюрбанов; две штуки шелка из Персии и пятьсот штук венецианского шелка. Кроме того, сто мальчиков, двадцать черных евнухов из Сомали, Ливии и Судана; десять черных эфиопов и десять белых; пятьдесят арабских коней; карликовый слон в сбруе из золота и жемчуга и жираф в алой попоне; наконец, двенадцать женщин - прекраснейших представительниц всех рас.

Анжелика оценивала стоимость всех этих сокровищ не меньше чем в два миллиона ливров. Это помогло ей осознать могущество итальянца-ренегата, с которым она разговаривала так дерзко. Да, Меццо-Морте, несомненно, был могущественным человеком! Но она не дрогнула перед ним. Не дрогнет и перед Мулаи Исмаилом, какой бы ужас он не внушал. Это решение вывело Анжелику из оцепенения, охватившего ее после долгих дней тошнотворной тряски на верблюде.

Вечером ставили палатки, и дым бивуачных костров поднимался в холодную чистоту оранжево-желтого неба. Чтобы развлекать женщин, предназначенных для гарема, Осман Фараджи посылал к ним акробатов, заклинателей змей, дервиша и танцора. Слепой певец играл на крошечной гитаре и пел бесконечные баллады, прославлявшие Мулаи Исмаила.

Однажды вечером, когда слепой пел, перед Анжеликой выросла высокая фигура Османа Фараджи.

– Достаточно ли вы знаете по-арабски, - дружелюбно спросил он, - чтобы понимать слова?

– Достаточно, чтобы мне снились кошмарные сны. Ваш Мулаи Исмаил представляется мне просто кровожадным дикарем.

Осман Фараджи ответил не сразу. Он прихлебывал дымящийся кофе, только что поданный ему рабом.

– Какая держава, - произнес он наконец, - не была построена на убийствах, войнах, крови? Мулаи Исмаил только что завершил борьбу со своим братом. Со стороны отца он потомок Мохаммеда. Его мать - негритянка из Судана.