Чтение онлайн

– Осман Фараджи, вы всерьез собираетесь предложить меня вашему властителю в качестве одной из бесчисленных наложниц?

– Вовсе нет. В качестве третьей жены, носящей титул фаворитки.

Анжелика решила пойти на хитрость, на которую добровольно не решится ни одна женщина в мире. Она решила прибавить себе пять - нет, семь - и в конце концов - десять лет. Она призналась евнуху, что ей уже за сорок. Как может он думать о том, чтобы дать столь требовательному повелителю для удовлетворения его желаний женщину уже на склоне лет, когда он сам говорил ей, что наложниц, весна которых уже миновала, высылают в отдаленный квартал, чтобы гарем мог постоянно пополняться.

Осман Фараджи слушал ее с улыбкой на губах:

– Вы стары?
– произнес он.

– Совсем старуха, - твердо ответила Анжелика, как будто с трудом произнося эти слова.

– Это не смутит моего хозяина. Он очень ценит ум, мудрость и опыт женщин постарше, особенно тех, у которых за девичьей соблазнительностью тела скрывается хоть сколько-нибудь зрелый ум, - он чуть насмешливо посмотрел ей прямо в глаза.
– Тело молодой женщины, взгляды опытной женщины, сила и слабость и искушенность в науке любви - а может, и немного порочности женщины в самом расцвете красоты, - все это у вас есть. Такие привлекательные контрасты не ускользнут от внимания моего хозяина. Он сам увидит все это с первого же взгляда, потому что, несмотря на молодость, чрезвычайно сластолюбив и очень проницателен. Он может укрощать страсть, кипящую в его негритянской крови, чтобы насладиться всем разнообразием наслаждений, которые, как он увидит, вы обещаете ему. Он может терпеливо ожидать, когда настанет время удовлетворить свой аппетит, потому что умеет физически и сознательно побеждать и искушение, и усталость. Не упуская прелестей своих наложниц - о, он прекрасно умеет время от времени не замечать их!
– он вполне способен привязаться к одной женщине, если действительно увидит в ней отражение силы своего ума. Знаете, сколько лет первой жене, его фаворитке, с которой он постоянно советуется? Ей не меньше сорока - это истинная правда. Она ужасно толстая и на голову выше его, а черна как туз пик. Когда вы увидите ее, вы удивитесь, какую власть она имеет над ним.

Его второй жене, наоборот, никак не больше двадцати. Она англичанка, захвачена пиратами во время путешествия со своей матерью в Танжер, где служит офицером в гарнизоне ее отец. Она розово-белая и очень изящна. Душа Мулаи Исмаила восхищается ею, но...

– Но что?

– Но Лейла Айше, первая жена, держит его под каблуком, хотя ничего не делает, не спросив прежде у него - и никогда его не слушается. Я безуспешно пытался освободить его из-под ее влияния. Малютку Дейзи, которую мы теперь, когда она приняла ислам, зовем Валиной, никак не назовешь безвкусной, но Лейла Айше, султанша, проходу ей не дает.

– А разве вы не верный слуга также и вашей султанши Лейлы Айше? спросила Анжелика.

Главный евнух несколько раз низко поклонился, прикасаясь ладонью к плечу и подбородку в знак того, что он всецело предан султанше всех султанш.

– А что же третья жена?

Осман Фараджи закатил глаза, как делал всегда, услышав трудный вопрос:

– У третьей жены будет твердый, честолюбивый ум Лейлы Айше и белое, золотистое тело англичанки. Мой хозяин так будет смаковать каждую ее черту, что в скором времени перестанет смотреть на всех других женщин.

– А она будет, не задаваясь вопросами, следовать всем советам главного евнуха, не так ли?

– В таком случае она будет преуспевать, как и мой хозяин, да и все королевство Марокко тоже.

– И поэтому вы были так добры ко мне в Алжире?

– Конечно.

– Почему вы не выпороли меня, как всякий поступил бы на вашем месте?

– Вы никогда бы не простили меня. Ни слово, ни обещание, ни милость уже никогда бы не преодолели вашего негодования. Разве не так, Бирюза?

Анжелика кивнула. Каждый раз, когда она беседовала таким образом с Османом Фараджи, о чем бы они ни говорили, ее всегда охватывало теплое чувство, потому что он владел искусством сразу представлять что бы то ни было в истинном свете. И все же, ощущая, что поддается чему-то вроде искушения примириться с положением рабыни и покориться, потому что в каком-то отношении так удобнее, - она яростно ответила:

– Не рассчитывайте на меня, Осман Фараджи! Мне не суждено стать одалиской полудикого султана.

Главный евнух не пошевелился:

– Что вы знаете об этом? Так ли уж стоит сожалеть о той жизни, что осталась у вас позади?

"Где бы ты тогда хотела жить? Для какого мира ты создана, сестра?" спросил ее брат Раймон, заглядывая своими иезуитскими глазами прямо ей в душу.

– В гареме великого султана Мулаи Исмаила у вас будет все, чего только может пожелать женщина: власть, удовольствия, богатство...

– Сам король Франции склонял к моим глазам всю свою власть и все свое богатство, и я отказала ему.

Теперь он действительно искренне удивился:

– Разве это возможно?
– спросил он. Вы отказали своему сюзерену, когда он умолял вас? Не потому ли, что вы хранили верность своему мужу?

– Нет, у меня не было мужа много долгих лет.

– Не похоже, чтобы вы были равнодушны к радостям любви. Вы свободны духом и женственны, так что вам не стоит труда завоевать успех у мужчин. Ваша настойчивость, дерзость взглядов и смех выдают в вас истинную придворную даму. Я уверен, что не ошибаюсь.

– Возможно, - сказала Анжелика, наслаждаясь его неприкрытой заинтересованностью.
– Я обманула всех своих любовников и стала вдовой, а теперь я хочу жить спокойно и не подвергать себя мучениям, с которыми неразрывно связана всякая любовь. Правда, моя холодность была причиной отчаяния короля Людовика XIV, но что я могла сделать? Через короткое время я обманула бы и его тоже, и он бы заставил меня дорого заплатить за это. Монархи не любят, когда их отвергают. Ваш Мулаи Исмаил вряд ли будет благодарен вам за то, что вы уложили в его постель такую равнодушную любовницу.

Осман Фараджи в замешательстве потер свои великолепные руки. Ему было трудно скрыть глубокое впечатление, которое произвели на него ее слова. Это было слабым местом в его хорошо разработанных планах! Что ему делать с рабыней, красота которой сулит удовлетворение малейших прихотей искушенного в любви Мулаи Исмаила, но которая останется бесчувственной в его объятиях? Какая досада! Османа Фараджи бросало в холодный пот при одной мысли о последствиях. Ему слышался рев Мулаи Исмаила. Он обнаружил свой страх, воскликнув вслух по-арабски:

– Что же мне с вами делать?

Анжелика поняла его слова и воспользовалась возможностью выиграть время:

– Вам незачем показывать меня Мулаи Исмаилу. В его гареме, говорите вы, почти восемьсот женщин - я забьюсь куда-нибудь в уголок и затеряюсь среди рабынь. Я постараюсь даже не встретиться лицом к лицу с вашим султаном. Я всегда буду носить покрывало, а вы сможете сказать, что я обезображена какой-то кожной болезнью.

Осман Фараджи нетерпеливым жестом прервал ее фантазии. Он сказал, что подумает об этом. Анжелика глядела ему вслед без малейшего удовлетворения. И все же в глубине ее сердца шевелилось сожаление, что она так огорчила его.

* * *

Когда они пересекли границу и вступили в пределы Марокко, это сразу же почувствовалось. Разбойники исчезли, а вместо них поднимались укрепления из огромных камней, которые были воздвигнуты во всех уголках державы Мулаи Исмаила по его приказу. Из каждой крепости, едва завидев караван, выступал гарнизон, состоявший из негров в красных тюрбанах. Путники разбивали свои шатры у арабских поселений, старшины которых отправляли им цыплят, молоко и ягнят. После ухода каравана эти старшины жгли белый тростник, чтобы очистить воздух, оскверненный рабами-христианами. Это была темная, крайне религиозная страна.