Чтение онлайн

Они узнали, что Мулаи Исмаил вел войну с одним из своих племянников, Абд-эль-Малеком, который поднял некоторые племена и засел в Фесе. Но Великий султан уже одержал победу. Гонец принес Осману Фараджи приветствие от повелителя, который радовался возвращению своего лучшего друга и первого советника. Фес был уже в его руках.

Приближаясь к Фесу, они видели следы недавней борьбы. Трупы людей и коней валялись на розовом песке там, где их настигла смерть. Над городом реяли стервятники. На украшенных золотом городских стенах еще истекали кровью насаженные на пики три тысячи отрубленных голов, а на установленных в три ряда двадцати деревянных крестах еще висели искалеченные тела врагов Исмаила. Вонь от трупов была такой, что Осман Фараджи предпочел разбить лагерь в предместьях, не входя в город.

Назавтра прибыли гонцы с известиями, что преступный племянник Абд-эль-Малек схвачен живым и янычары везут его назад. Мулаи Исмаил собственной персоной везет его, закованного в цепи, под конвоем двух тысяч пеших солдат и в сопровождении сорока рабов-христиан, несущих громадный котел, тысячу фунтов смолы и столько же сала и масла. За ними следовал воз с дровами и шестеро дровосеков с топорами в руках.

Вблизи Мекнеса караван разделился - часть его направилась в город, другие же стали лагерем. Осман Фараджи взял с собой отряд конников, молодых верховых воинов Меццо-Морте, и трех самых красивых женщин, которых он посадил на белого, серого и чалого верблюдов. За ними двигались носильщики и рабы с некоторыми из наиболее роскошных подарков, посылаемых адмиралом Алжира.

Главный евнух подошел к Анжелике, сидевшей поодаль верхом на своем верблюде.

– Завернитесь как следует в свое шерстяное покрывало, если вы не хотите сегодня же познакомиться с Мулаи Исма илом, - сухо посоветовал он ей.

Анжелике не нужно было повторять этого дважды. Она надеялась, что главный евнух оставит ее в лагере, но он настаивал, чтобы она следовала за ним. Тем не менее ее охраняли три евнуха, которым их начальник запретил разговаривать. Им было приказано не допускать к ней любопытных. Она должна была видеть, оставаясь невидимой.

Как только они поднялись на маленькое каменистое плато, Анжелика увидела конницу Мулаи Исмаила во всей ее красе. Прекрасные кони, будто невесомые, летели в нестерпимом свете, а всадники, казалось, были детьми того самого ветра, который играл их бурнусами.

Резким контрастом этому красочному зрелищу представлялся ей вид толпы христиан-рабов, покрытых потом и пылью, со спутанными волосами и бородами; оборванная одежда их не доставала до колен, открывая взорам ноги, исполосованные кнутом. Они несли громадный медный котел, который выглядел так, будто его вытащили из дьявольской кухни. Он предназначался сборщикам каучука в Америке, но у Мадеры был захвачен пиратами Сале, которые подарили его своему господину. Невольники тащили его четыре лиги от Мекнеса и теперь больше всего на свете хотели бы узнать, далеко ли им осталось его нести. Они подошли к перекрестку дорог, рядом с которым возвышались над колодцем несколько пальм. Повозка с дровами и дровосеками была уже там. Рядом на окрашенном в малиновый цвет помосте сидел, скрестив ноги, одетый в желтое человек, которого обмахивали опахалами два негритенка. Осман Фараджи спешился и направился к ним, сгибаясь в многочисленных поклонах, пока наконец не распростерся на земле, купая голову в пыли. Человек в желтом без сомнения, какая-то важная персона - в ответ прикоснулся ладонью к своему лбу, затем к плечу, потом положил руку на голову Османа Фараджи. Затем он встал; Осман Фараджи также поднялся с земли.

Рядом с Османом Фараджи любой человек казался низкорослым. Человек в желтом был выше среднего роста, но едва доставал ему до плеча. Одет он был очень просто - в просторную рубаху, подвернутые рукава которой обнажали его руки, и более темного, чем рубаха, но тоже желтого цвета бурнус с капюшоном, оканчивавшимся черной кисточкой. Голова его была увенчана огромным тюрбаном из кремового муслина. Когда он приблизился, Анжелика разглядела, что это был молодой человек с негроидными чертами лица. На скулах, на лбу и на переносице его черная кожа блестела, как полированное дерево. Хорошо вылепленный подбородок был украшен небольшой бородкой. При виде семерых людей из каравана Османа Фараджи, которые вели под уздцы великолепных коней, посланных Меццо-Морте в дар султану Марокко, он весело рассмеялся. Негры распростерлись перед ним ниц.

Анжелика наклонилась к одному из евнухов, заплывшему жиром человеку по имени Рафаи, и прошептала ему по-арабски:

– Кто это?

Негр широко раскрыл глаза от удивления:

– Так это же... Мулаи Исмаил, наш повелитель, - и добавил: - Он смеется, но надо быть поосторожнее, потому что на нем желтая одежда - цвета гнева.

Тут невольники, изнывавшие под тяжестью ноши, разразились стенаниями:

– Что нам делать с этим котлом, о владыка? Что нам делать с котлом?

Мулаи Исмаил велел им поставить его на только что зажженный огромный костер. В него налили масла и положили сала, чтобы быстрее растопилась смола. Следующие несколько часов были посвящены демонстрации и поднесению подарков из Алжира.

Смола в котле начала дымиться, когда оглушительный грохот барабанов, выстрелы из мушкетов и пронзительные крики возвестили о прибытии побежденного мятежника.

Племянник султана, Абд-эль-Малек, был одного возраста со своим дядей, против которого он боролся, то есть человеком весьма молодым. Он ехал на муле со связанными за спиной руками. За ним ехал, тоже на муле и тоже связанный, его помощник Мохаммед-эль-Хамен, а также его военачальники, которых подталкивали настигшие их янычары. Женщины раздирали лица ногтями и стенали.

Мулаи Исмаил знаком приказал подвести своего черного коня и вскочил в седло. Он неожиданно преобразился, показался намного выше ростом, зажегся, как колыхавшийся на нем бурнус цвета солнца. Он заставил коня сделать несколько кульбитов. На синем фоне неба его лицо блестело, как отлитое из бронзы, а тени на лице отливали стальным блеском. Проницательный взгляд из-под арок угольно-черных бровей вселял ужас. Он взмахнул копьем и пустил коня галопом, остановив его перед закованными в цепи врагами.

Абд-эль-Малек слез со своего мула и распростерся на земле. Султан приставил копье к его спине. Несчастный принц то и дело бросал взгляды на котел, смола в котором уже кипела, и на дровосеков, и его охватил страх. Смерти как таковой он не боялся, но Мулаи Исмаил прославился пытками, которым подвергал своих врагов.

Абл-эль-Малек и Мулаи Исмаил воспитывались вместе, в одном гареме, и были потомками принца, который вел свою линию от самого Магомета. Это был выводок жестоких волчат, не подчинявшихся никакой дисциплине; их самой невинной забавой было подглядывание за рабынями-христианками, справлявшими естественную нужду. В один и тот же день они впервые сели на коня, в один и тот же день пронзили копьем своего первого льва и вместе принимали участие в налетах на Тафилалет. Они любили друг друга как братья до тех пор, пока южные племена и жители Атласских гор не обратили внимания Абд-эль-Малека на то, что его права на трон Марокко ничем не уступают правам сына суданской наложницы. Абд-эль-Малек, чистокровный мавр, кабил по происхождению, откликнулся на призыв своего народа. Вначале его шансы были лучше, чем у дяди, однако упорство, стратегия и властолюбие Мулаи Исмаила обеспечили ему в конце концов победу.

– Ради Аллаха, - воскликнул Абд-эль-Малек, - не забывай, что я твой родственник!

– Ты без труда забыл это, собака!

– Вспомни, мы жили, как братья, Мулаи Исмаил!

– Я собственными руками убил двоих своих братьев и обрек на смерть еще десятерых. Что для меня какой-то племянник!

– Ради Аллаха, прости меня!

Султан не отвечал. Он знаком приказал схватить принца и посадил его на повозку. Два воина нагнулись над ним, подняли один за правый, другой - за левый локоть, чтобы положить его руки на колоду.

Султан подозвал одного из дровосеков и приказал ему выполнить роль палача. Мавр колебался - он был одним из тех, кто тайно желал победы Абд-эль-Малека. Со смертью молодого принца рушились все надежды возглавляемых им племен на основание новой династии. Смиренный дровосек скрывал свои чувства, но он знал, что Мулаи Исмаил умеет читать тайные мысли. Он полез на повозку, потом остановился, отступил на шаг и сказал, что не может отрубить руку человеку столь благородного происхождения - самому племяннику его повелителя. Пусть лучше ему отрубят голову.