Чтение онлайн

Она забылась в чутком сне, но проснулась ночью и увидела еще одно черное лицо, склонившееся над ней. Сначала она приняла его за евнуха, но по вуали и по голубой эмблеме Фатимы, дочери Магомета, на лбу поняла, что это была гигантского роста женщина с огромными грудями.

Негритянка наклонила к Анжелике лицо с толстыми губами, на котором было написано острое любопытство. Лампа, которую она держала в руке, бросала желтый свет на лицо негритянки и создавала золотой ореол вокруг бледно-розового, как предрассветное небо, лица ее спутницы с медово-желтыми волосами, выбившимися из-под легкого покрывала. Две женщины, одна черная, другая белая, перешептывались по-арабски:

– Она прекрасна, - сказал бело-розовый ангел.

– Слишком прекрасна, - откликнулся черный демон.

– Ты думаешь, он ею увлечется?

– У нее все для этого есть. Проклятый Осман-бей, этот хитрый тигр!

– Что ты собираешься делать, Лейла?

– Ждать. Может быть, она не понравится султану. Вряд ли у нее хватит ума пленить его.

– А если хватит?

– Я сделаю ее своей марионеткой.

– А вдруг она останется под влиянием Османа Фараджи?

– На то и существуют пары селитры и кислоты, чтобы портить слишком красивые лица, и шелковые шнурки, чтобы душить слишком соблазнительные голоса.

Анжелика пронзительно, как мусульманка в религиозном экстазе, завизжала. Ангел и демон исчезли во мраке.

Анжелика вскочила, пылая огнем, который придал ей сил, как это бывает у сумасшедших. Она все визжала и визжала.

Фатима была рядом. Она, другие женщины и негритята бежали к ней со всех сторон, стараясь зажечь лампы, чтобы увидеть, в чем дело.

Появился Осман Фараджи, его громадная тень растянулась на полу из плиток. Казалось, один его вид успокоил Анжелику, он был таким высоким и спокойным, таким необычайно умным. Ее уже не окружали демоны. Она опустилась на колени и спрятала лицо в складках его одежды, всхлипывая и твердя: "Я боюсь, я так боюсь!"

Главный евнух наклонился и положил ладонь на ее волосы:

– Чего ты боишься, Бирюза? Тебе нечего бояться гнева Меццо-Морте.

– Я боюсь этого кровожадного Мулаи Исмаила. Я боюсь его жен, которые приходили сюда и хотели придушить меня...

– Ты горишь в лихорадке, Бирюза. Когда ты поправишься, ты перестанешь бояться, - он велел уложить ее в постель, как следует укрыть и дать отвар, чтобы снизить температуру.

Анжелика, еще не вполне успокоившись, снова улеглась на подушки. Усталость от путешествия, жар солнца, увиденные ею ужасы вызвали новый приступ средиземноморской лихорадки, которую она подхватила на корабле д'Эскранвиля.

Главный евнух опустился на колени у ее ложа. Она застонала:

– Осман-бей, зачем вы подвергаете меня таким мучениям?

Он не спрашивал, что именно она имеет в виду. Он хорошо знал, что Анжелику взволновала сцена карающего правосудия Мулаи Исмаила - он заметил, что христиан западного происхождения намного сильнее тревожит вид крови, чем мавров или христиан родом с Востока. Он еще не решил окончательно, лицемерие ли это или естественные переживания. В сердце каждой женщины дремлет пантера, облизывающаяся при виде чужих страданий. Его подопечные, будь это молчаливые русские или хихикающие негритята, любым развлечениям, которые он мог предложить им, - танцам или пиршествам - предпочитали смотреть, как мучают христиан. Даже англичанка Дейзи-Валина, уже десять лет как принявшая ислам, любящая жена султана, все еще натягивала покрывало на глаза или же смотрела сквозь пальцы на некоторые особенно кровавые зрелища.

Ему нужно сохранять терпение. Он-то был достаточно мудр, чтобы быстро успокоить ее.

– Я думаю, - прошептал он, - что тебе необходимо увидеть все могущество и славу хозяина, которого я выбрал тебе... которого ты должна поработить.

Анжелика истерически засмеялась, но это причинило ей такую боль, что она сжала ладонями раскалывающуюся голову и умолкла.

Поработить Мулаи Исмаила! Он в своем желтом бурнусе еще стоял перед ее глазами - вне себя от ярости и гнева, обернувшийся и сносящий голову дровосеку.

– Не знаю, понимаете ли вы значение слова "поработить". Мулаи Исмаил, кажется, не принадлежит к тому сорту людей, которых женщина может обвести вокруг пальчика.

– Мулаи Исмаил - властитель удивительной силы. Он обладает проницательностью и здравомыслием. Он действует быстро и справедливо. Но это ненасытный бык. Ему нужны женщины, и он всегда рискует попасть под влияние властной головки. Ему нужно, чтобы рядом с ним была женщина, которая исполняла бы его капризы... скрашивала его одиночество... лелеяла его мечты о новых завоеваниях. Тогда он может добиваться титула Эмира-эль-Муминина, главы веры, - главный евнух говорил медленно, как бы не очень уверенно. Он все еще сомневался в этой женщине, которую он искал столько времени и наконец нашел, которая может помочь ему воистину удовлетворить честолюбие Мулаи Исмаила. Сейчас он видел ее разбитой, и все же она выскальзывала из его пальцев и не давалась в руки, хотя даже и теперь продолжала цепляться за его одежду.

Женщины удивительные и трудные создания. В самой крайней усталости у них кроется непримиримость, - и Осман Фараджи, главный евнух сераля его величества султана Марокко, еще раз возблагодарил всевышнего, что судьба и искусная рука суданского знахаря еще в юности избавили его от рабства у женщин, которое может превратить мягкосердечного мужчину в бездумную игрушку в руках капризной куклы.

– Разве он не кажется тебе молодым и красивым?
– мягко спросил он.

– Осмелюсь сказать - отягощенным скорее преступлениями, чем годами. Кто сочтет число убийств, которые он совершил собственными руками?

– Но это ведь из-за покушений на его жизнь, которых он сумел избежать. Кроме того, вспомни-ка: все великие державы построены на убийстве. Таков закон нашего мира. Ин ша Аллах! Я бы хотел, Бирюза, - слушай меня внимательно, ибо таково мое желание, - я хотел бы подложить Мулаи Исмаилу тот тончайший яд, которым владеешь ты одна, который делает сердца мужчин слабыми и заставляет их жаждать тебя, как это случилось с этим драконом д'Эскранвилем, не говоря уже о твоем собственном властителе, короле Франции, которого ты так жестоко ранила. Ты отлично знаешь, что король Франции никогда тебя не забудет. Он упустил тебя и теперь никогда не совершит ничего доброго или великого. Испробуй свою силу на Мулаи Исмаиле. Вонзи ему в сердце отравленную стрелу своей красоты. Но, - добавил он, понизив голос, я никогда не дам тебе ускользнуть от меня.

Анжелика, закрыв глаза, слушала его ясный, молодой голос, как слушала бы близкого друга. Открыв глаза, она с удивлением увидела черное лицо с тем спокойным выражением, которое так свойственно мирной мудрости великих африканских народов.

– Слушай меня, Бирюза. Успокой и ты меня. Я дам время, чтобы твоя лихорадка прошла и чтобы твое тело горело от желания. Я буду терпеливо ждать, когда придет время показать тебя моему повелителю. Он не будет знать о твоем существовании до того дня, когда ты позволишь мне сказать ему о тебе.

Анжелика неожиданно почувствовала, что головная боль ослабела. Она выиграла первую схватку. В этой пестрой толпе одалисок она будет спрятана лучше, чем иголка в стоге сена, а тем временем сможет найти подходящий случай и бежать.

– Вы не обманете меня, правда ведь?
– спросила она.
– Вы не оброните ненароком какое-нибудь замечание, из которого Мулаи Исмаил узнает обо мне?

– Я прикажу. Мои распоряжения в гареме - превыше всего, выше даже приказов султана. Все склоняются перед ними, в том числе и султанша Лейла Айше. Она придержит свой язычок, если будет знать, что так ей будет лучше, потому что она быстро оценит твою силу.