Чтение онлайн

– Еще одно? Какое же на этот раз?

– Так ведь эта соль свидетельствует о наличии ископаемого мумие. В Персии в точности то же самое. Так что теперь мне не нужно ехать в Персию. Стоит мне вернуться в южный Алжир - и я, быть может, смогу найти громадные залежи этого бесценного вещества, которые имеют, по меньшей мере, то достоинство, что не являются тщательно охраняемой собственностью шаха, как в Персии. Я легко смогу попасть туда.

Анжелика вздохнула.

– Может, залежи охраняются не так, как в Персии, но вы-то сам, мой милый Савари, находитесь в центре Марокко. Не меняет ли это ваших планов? тут ей стало стыдно за такое недоверие к старому другу, и она тепло поздравила Савари. Тот только этого и ждал. Теперь он захотел, чтобы им принесли жаровню и медное или глиняное блюдо.

– Зачем, о боже?

– Чтобы перегнать немного этого вещества для вас. Я как-то пробовал перегонять его в закрытом сосуде, и он взорвался с пушечным грохотом.

Анжелика уговорила его не повторять этот эксперимент посреди гарема. Головная боль прошла от отвара, который ее заставил выпить главный евнух, и она обильно потела.

– Лихорадка выходит из вас, - сказал Савари, глядя на нее поверх очков.

Сознание Анжелики прояснилось.

– Вы полагаете, что ваше мумие опять сможет способствовать нашему побегу?

– Почему вы всегда настраиваетесь на побег?
– спросил Савари, заботливо укладывая комки промасленного песка в мешочек.

– Сейчас это настроение сильнее, чем когда-либо, - с нажимом заявила Анжелика, садясь от возбуждения, но силы изменили ей, и она опять упала на подушки, с отчаянием думая, не пытается ли ее единственный друг бросить ее. Она не видела иной возможности, кроме побега.

– Я думаю так же, - отозвался Савари.
– Не могу выразить, как мне не терпится вернуться в Париж, чтобы посвятить себя исследованию открытого мной месторождения. Больше я нигде не найду того, что мне нужно для перегонки и экспериментов с этим легковоспламеняющимся веществом, которое - нутром чую сильно продвинет цивилизацию, - он не смог удержаться, еще раз вытащил маленький кусочек и рассмотрел его через лупу в оправе из черепахового панциря и черного дерева. Одной из особенностей Савари было присущее фокусникам умение приспосабливать для сиюминутных нужд всевозможные предметы. Анжелика спросила, как он раздобыл это увеличительное стекло.

– Мне его подарил зять.

– Я раньше не замечала его.

– Оно у меня всего несколько часов. Когда этот милый зять увидел мой завистливый взгляд, он дал мне его в знак дружбы.

– А кто он - этот ваш зять?

– Еврей, живущий здесь, в Мекнесе, - ответил тот.
– Ювелир, как и его отец. Раньше у меня не было случая рассказать вам обо всем этом, но с тех пор, как мы прибыли в этот прекрасный город Мекнес, я не терял времени даром. Он сильно изменился со времени Мулаи Арчи. Мулаи Исмаил повсюду ведет строительство. Здесь не меньше строительных лесов, чем в Версале.

– Говорите же про своего зятя.

– Сейчас. Я говорил вам, что когда-то, когда был здесь рабом, я завел в Марокко двух хороших друзей.

– И двух сыновей.

– Верно, но память изменила мне. Оказалось, что от Ребекки Каян у меня не сын, а дочь. Эту дочь я теперь разыскал, совершенно взрослую и замужем за Самюэлем Манмораном, который был так добр, что подарил мне увеличительное стекло.

– В знак дружбы! О, Савари, - произнесла Анжелика, не в силах удержаться от смеха, - вы настолько француз, что мое сердце радуется от ваших слов. Когда я слышу, как вы произносите "Париж" или "Версаль", мне кажется, будто я переношусь из этой атмосферы, пропитанной ароматами кедра, сандалового дерева и мяты, и вновь превращаюсь в маркизу дю Плесси-Белльер.

– Так вы действительно этого хотите? Вы действительно хотите бежать?

– Разве я не твержу об этом все время?
– воскликнула Анжелика с некоторым раздражением.
– Или мне нужно повторить это сто раз, чтобы вы мне поверили?

– Вы должны знать, чем рискуете. Вас пятьдесят раз могут убить, прежде чем вы выйдете за пределы сераля, еще двадцать - прежде чем вы перешагнете порог дворца Мулаи Исмаила, десять - прежде чем вы выберетесь из Мекнеса, пятнадцать - прежде чем вы попадете в Сеуту или в Агади и три - прежде чем вы укроетесь в каком-нибудь из этих христианских укреплений.

– Значит, вы даете мне два шанса на успех из сотни?

– Вот именно.

– И все равно я убегу, мэтр Савари!

Старый аптекарь озабоченно покачал головой.

– Иногда я думаю, не слишком ли вы упрямы. Нельзя до такой степени испытывать судьбу.

– Сейчас вы говорите, как Осман Фараджи, - заявила Анжелика.

– Иногда я думаю, что если бы этот роскошный сераль устроил вас... Если бы личность Мулаи Исмаила не была вам так неприятна... было бы проще... О, не обращайте внимания на мои слова, - оборвал он себя, увидев, как глаза Анжелики наполняются слезами.
– Считайте, что я ничего не говорил. Успокойтесь немного, - он мягко похлопал ее по руке. Ни за что на свете он не заставит мадам плакать из-за своей неосмотрительности, потому что разве она не обращалась с ним по-дружески, как с человеком своего круга, разве не прислушивалась благосклонно к его объяснениям, осыпала милостями?

Он недоумевал, почему эта женщина, для которой нет ничего невозможного, не стала любовницей Людовика XIV? Конечно, была еще легенда о ее муже, которую Меццо-Морте использовал как приманку для своей западни. Он умнее, чем она думает.

– Мы бежим, - сказал он снисходительно.
– Мы бежим. Это решено, - он принялся доказывать ей, что шансы на побег из Мекнеса еще лучше, чем если бы им пришлось совершать побег из Алжира. Случались здесь, конечно, и удачные побеги. Поскольку всеми рабами ведает султан, они смогли организоваться и создать нечто вроде гильдии. Они выбрали вожака, нормандца из Сен-Валери-Ан-Ко по имени Колен Патюрель, двенадцать лет находившегося в рабстве и успевшего приобрести значительное влияние на своих товарищей по несчастью. Впервые в истории рабовладения христиане различных вероисповеданий перестали бороться друг с другом, потому что он учредил нечто вроде парламента, в котором русский и критянин представляли православных; англичанин и голландец - протестантов, испанец и итальянец католиков. Сам он, француз, справедливо улаживал их ссоры и мирил соперников.

У него хватило дерзости предстать перед Мулаи Исмаилом, когда несколько человек, рискуя жизнью, осмелились обратиться непосредственно к султану, и с помощью какого-то неведомого дара убеждения он сумел заставить этого тирана выслушать себя. В результате он заметно улучшил жалкое положение рабов. Был учрежден общий фонд, составленный из взносов всех рабов и служивший для оплаты сообщников. Венецианец Пиччинино, бывший банковский служащий, стал казначеем этого фонда. Некоторые мавры, всегда охочие до денег, соглашались быть проводниками для беглецов. Благодаря им за последний месяц уже совершено шесть успешных побегов. Колен Патюрель, король рабов, был признан виновным в этом и присужден к распятию - его должны были прибить за руки к городским воротам и оставить, пока он не умрет. После этого приговора, лишившего рабов вожака, среди них тлело недовольство. Черные стражники дубинками и пинками загоняли рабов обратно в тюрьму, когда перед ними неожиданно появился Колен Патюрель и велел им успокоиться.

Его ладони были разодраны в клочья - после двенадцати часов мучений он сорвался и упал на землю; вместо того, чтобы бежать, он добровольно вернулся в город и попросил аудиенции у султана.

Мулаи Исмаил был готов поверить, что Колен Патюрель находится под покровительством Аллаха. Он начал опасаться этого нормандского героя, проникся к нему уважением и снизошел до беседы с ним.

– Все это свидетельствует, мадам, что намного лучше быть рабом в Марокко, чем в грязных притонах Алжира. Здесь жизнь бьет ключом, если вы понимаете, что я имею в виду.

– И смерть тоже.

– Султан Марокко собрал армию рабов для строительства своих дворцов, но вскоре это сыграет против него. Говорят, что нормандец потребовал возвращения отцов-тринитарианцев для спасения душ узников, как в других берберских государствах. Я сейчас подумал вот о чем. Если когда-нибудь в Мекнесе окажется одна из их миссий, вы сможете с кем-нибудь из святых отцов переправить письмо королю Франции, сообщив ему о своем бедственном положении.

Анжелика вспыхнула, она почувствовала, что лихорадка возвращается к ней снова, в висках застучала кровь.