Чтение онлайн

– Ради бога, что они делают с ней?

– О, наш повелитель очень изобретателен, когда придумывает небывалые пытки. Ты слышала, как он умертвил Нину Варадову? Это была прекрасная русская девушка, и она дерзко разговаривала с ним. Он отрезал ей груди, защемив их крышкой сундука, которую прижимали два палача. И это не единственная женщина, которую он так мучил. Посмотри на мои ноги, - она приподняла подол юбки и показала ступни и лодыжки, сильно покрасневшие и покрытые страшными ожогами.
– Их опускали в кипящее масло, чтобы заставить меня отречься от моей религии. Тогда мне было всего пятнадцать лет. Я уступила. Говорили, что за мое упорство он полюбил меня вдвое сильнее. В его объятиях я познала небесное наслаждение.

– Ты говоришь об этом чудовище?

– Ему приходится заставлять других страдать. Это доставляет ему удовольствие. Тсс! За нами следит Лейла Айше, - высокая негритянка стояла в дверях.
– Он любит ее, и это единственная женщина, которую он действительно любит, - Дейзи шептала с восхищением, но не без горечи.
– Ему нужно быть рядом с ней, так что ничего жуткого с тобой не случится. Но берегись главного евнуха, этого мягкого, неумолимого тигра...

Анжелика отошла, провожаемая взглядами двух женщин, и скрылась в своей комнате. Фатима и служанки предлагали ей пирожных и кофе, но она не смогла прикоснуться к ним. Она непрестанно посылала узнавать о черкешенке.

Нет, сообщали ей, она еще не умерла. Мулаи Исмаил еще не был удовлетворен, и делалось все возможное, чтобы смерть не наступила слишком быстро.

– Хотела бы я, чтобы огонь небесный поразил этих дьяволов!
– сказала Анжелика.

– С чего бы, - удивились служанки.
– Разве она твоя дочь или сестра?

Наконец она сжалась на диване, стиснув уши руками и положив на голову подушки. Когда она снова выглянула из-под подушек, уже поднялась луна. Вокруг было тихо. Ей показалось, что по галерее ходит главный евнух, и она подскочила к нему.

– Она умерла, правда?
– воскликнула Анжелика.
– О, ради небес, скажите мне, что она умерла!

Осман Фараджи пришел в замешательство, увидев ее сжатые руки и перекошенное от страдания лицо.

– Да, она умерла, - ответил он.
– Только что она испустила дух.

Анжелика с облегчением вздохнула. Этот вздох прозвучал, как рыдание.

– Апельсин! Все за один только апельсин! Так вот какую судьбу готовили вы и для меня, Осман-бей? Вы хотите, чтобы я стала фавориткой, чтобы он мог и меня замучить за малейший проступок?

– Нет, с тобой этого не случится. Я защищу тебя.

– Почему вы не помешали ему предать ее столь ужасной смерти?

Главный евнух удивленно поморщился:

– Ну... она была не так уж интересна, Бирюза. Не очень-то она блистала. По правде говоря, она обладала прелестным телом и инстинктивно, даже извращенно постигла науку любви. Это единственное, что увлекало в ней Мулаи Исмаила. Но он уже начинал терять к ней вкус, понимал это и невзлюбил за это ее. Нередко его гнев оказывается лучшим его советчиком. Палач избавил его от страсти, которая унижала его достоинство... и освободил место для тебя!

Анжелика отпрянула от него, прижав ладонь к губам. "Мягкий, неумолимый тигр!" - слова англичанки звучали у нее в ушах.

– Вы чудовище, - прошептала она.
– Вы - воплощение всех чудовищ мира. Вы мне отвратительны, - она откинулась на подушки и забилась в конвульсивных рыданиях.

Чуть погодя, выполняя приказания главного евнуха, появилась Фатима-Мирела с чашкой душистого настоя из трав. По дороге из кухни она услыхала кое-какие подробности о мучениях, которые выпали на долю черкешенки, и теперь умирала от желания рассказать новости своей хозяйке. Но едва с ее губ сорвались первые слова, Анжелика ударила ее и впала в такую истерику, что старая провансалька не знала, как ее успокоить.

Так она и лежала, прислушиваясь к ночным звукам. Гарем затих - все женщины разошлись по своим комнатам. Днем можно было свободно ходить из одного внутреннего дворика в другой и навещать друг друга, но ночью они оставались в одиночестве под охраной евнуха и своих служанок. Никто никогда не посмел бы нарушить это правило. Женщина, которая дерзнула бы попробовать улизнуть от своих стражей, рисковала встретиться лицом к лицу с пантерой, обученной бросаться на ходящих по коридорам.

Несколько девочек-служанок, посланных своими хозяйками на кухню за каким-то лакомством, погибли именно таким образом. По утрам два евнуха, дрессировавших пантеру, разыскивали ее во дворце, и когда это им удавалось, раздавался крик: "Алчади привязана!". Только после этого все вздыхали с облегчением, и гарем оживал вновь.

Единственной из женщин, не боявшейся пантеры, была колдунья Лейла Айше. Она не боялась ни диких зверей, ни султана, ни соперниц - она боялась одного только Османа Фараджи, главного евнуха, напрасно она шептала заклинания против него и изготовляла амулеты, чтобы уничтожить врага. Главный евнух избегал всех ловушек, потому что тоже был знаком с потусторонним миром.

Анжелика смотрела поверх перил своего балкона на темные свечи кипарисов на фоне белых стен внутреннего двора, их горьковатый залах смешивался с ароматом роз. В центре плескался фонтан. Вот и весь ее мир. Непроницаемые стены отрезают ее от жизни, кипящей снаружи. Тюремные стены! Она начала завидовать рабам, голодным и оборванным, - завидовать тому, что они могут свободно ходить туда и сюда по ту сторону этих стен, хотя все знали, что они не могут бежать из Мекнеса и скрыться в пустыне.

Анжелике казалось, что даже если она смогла бы выбраться за крепкие стены гарема, перед ней не откроется легкого пути. Прежде всего нет никакой возможности найти сообщников для побега. Было еще чудом, что благодаря неявному вмешательству главного евнуха ей иногда удавалось переброситься несколькими словами с Савари. Она думала, что если ей удастся вырваться из-за этих стен, Савари может организовать побег, но здесь был бессилен даже его изобретательный ум - слишком много невидимых препятствий встречалось ему на этом пути.

Ночью - пантера. Днем и ночью - не знающие жалости евнухи с копьями и кнутами, охраняющие ворота и террасы.

А служанки?
– спрашивала себя Анжелика. Старая Фатима любит ее и вполне ей предана. Но ее преданность не заходит так далеко, чтобы помогать хозяйке в деле, которое будет стоить ей жизни, если Анжелика добьется успеха. Во всяком случае она считала эту идею дурацкой. Анжелика однажды попросила ее передать Савари записку, но старуха отказалась: если кто-нибудь поймает ее с письмом от наложницы султана к рабу-христианину, ее бросят в первый же костер, как какое-нибудь полено. И это еще самое меньшее, что с ней могут сделать. А что будет с рабом - и представить себе нельзя. Опасаясь за Савари, Анжелика не настаивала.

Она не знала, чего ждать. Иногда, чтобы приободрить себя, она думала о двух своих далеких сыновьях, Флоримоне и Шарле-Анри, но эти мысли редко прибавляли ей решительности. Ей не преодолеть препятствий, разделяющих их.

Она вдыхала восхитительный аромат роз и слушала мавританскую девочку-служанку, которая старалась убаюкать свою госпожу, перебирая струны гитары. Зачем бороться? Завтра у нее опять будут эти слоеные пирожки, начиненные рублеными цыплятами и приправленные перцем, сахаром и корицей. И ей захочется кофе. Она знала - стоит ей лишь хлопнуть в ладоши, и старая провансалька или негритянки, прислуживающие ей, тут же раздуют угли в жаровне и вскипятят воду, всегда стоящую наготове в блестящем кофейнике. Аромат напитка рассеет печаль и возвратит сладкие полувоспоминания, полугрезы об удивительном вечере в Кандии. Анжелика закинула руки за голову и откинулась, предаваясь воспоминаниям...