Чтение онлайн

По голубому морю несется, обгоняя ветер, белый, как чайка, корабль... Человек, заплативший за нее цену целого корабля с командой! Человек, который так бездумно желал ее, - где он? Помнит ли он еще прекрасную богиню, которая удрала от него? Зачем только она бежала!
– спрашивала она себя в отчаянии. Конечно, он пират, но при этом он человек ее круга. Человек, внушающий беспокойство, быть может, скрывающий под своей маской уродство, хотя в ней он не вызывал ни малейшего страха... с того момента, как его темные магнетические глаза заглянули в глубь ее глаз, она знала, что он пришел не затем, чтобы поработить ее, а чтобы освободить - исправить ее безрассудный, как она понимала теперь, поступок. Как глупо было думать, что женщина в одиночку сможет избежать судьбы, подстерегающей ее на Средиземноморье! Теперь она была не вольна даже выбрать себе хозяина. Убежав от него, она попала в лапы другого, еще более неумолимого владельца.

Горькие слезы скатывались по ее щекам, когда она осознала, какой тяжестью лежит на ее душе двойное рабство - как женщины и как невольницы Мулаи Исмаила.

– Выпейте кофе, - раздался шепот провансальки.
– Все идет к лучшему. Завтра я принесу вам отличный горячий пирог с голубями. На кухне уже пекут пирожные...

Небо над черными свечами кипарисов зеленело. С вершин минаретов разносились голоса муэдзинов, зовущих правоверных на молитву, и по коридорам сераля бегали евнухи, разыскивающие пантеру Алчади.

Глава двадцать первая

В один прекрасный день в углу коридора у самой своей комнаты Анжелика нашла в стене щелочку, через которую можно было бросить взгляд на внешний мир. Щелка, не больше замочной скважины, была слишком мала, чтобы через нее можно было ускользнуть, и находилась слишком высоко для Анжелики, чтобы через нее можно было позвать. Она выходила на широкую площадь, по которой во всех направлениях сновали люди.

С тех пор она проводила долгие часы, глядя на рабов, тяжким трудом воплощавших в жизнь бесконечные строительные планы Мулаи Исмаила. Он всегда строил, строил, строил - и, насколько она могла судить, все ради того, чтобы разрушить построенное и снова строить.

Она привыкла к виду рабочих, которых она могла видеть лишь в одном углу площади - так узка была ее щель. Среди надсмотрщиков, всегда готовых обрушить свои плети на спины рабов, она часто видела Мулаи Исмаила верхом на белом коне либо идущего пешком под зонтиком в сопровождении своей свиты. Тогда ей вспоминалась мрачная сцена. Вынужденное безделье сделало Анжелику любопытной. Мулаи Исмаил вошел в пространство, доступное ее взгляду. Колен Патюрель приблизился к нему и попросил дать назавтра день отдыха в честь Пасхи. Султан приказал отсчитать ему сотню плетей на месте. Он собственноручно пристрелил раба, устроившегося ненадолго отдохнуть и не подозревавшего о присутствии султана, и снял его с тридцатифутовой стены. Он срубил головы двум стражникам-неграм, виноватым, по его мнению, в том, что работы продвигаются слишком медленно.

Она не слышала голосов и не могла разобрать слов. Через свою щель она могла наблюдать лишь пантомимы, короткие сцены смерти - такие трагичные, что они казались пародиями на трагедию. Всего только падающие, бегущие, молящие, лезущие по длинным лестницам лесов марионетки, останавливающие свое движение только к вечеру, когда тени становились длинными.

Тогда ослепительно белую площадь заполняли правоверные, простершие в пыли головой в сторону Мекки, где погребен пророк. Рабы возвращались в свои жилища или в подземные тюрьмы.

Некоторых из них Анжелика могла узнавать по национальности, если не по имени: французов - по тому, что они только ухмылялись, когда их били, и научились препираться с черными стражниками до тех пор, пока те, устав от спора, не позволяли рабам делать, что они хотят, даже отдыхать в тени стен, выкурив трубку или две. Итальянцы ухитрялись петь во время работы, несмотря на меловую пыль, набивавшуюся в открытый рот. Она понимала, что они поют, потому что товарищи задерживались около певцов. Итальянцы также не особенно обращали внимания на сердившихся негров, стараясь лишь прожить подольше. Испанцев можно было узнать по сосредоточенности, с которой они орудовали своими мастерками; они никогда не жаловались на жаркое солнце, голод или жажду. С другой стороны, голландцы трудились прилежно и никогда не принимали участия в скандалах. Строгая самодисциплина выдавала их протестантское воспитание. Католики и православные, однако, от всей души ненавидели друг друга и нередко схватывались, как бешеные собаки, так что надсмотрщики не могли разнять их и бывали вынуждены посылать за Коленом Патюрелем, чтобы тот прекратил ссору.

Нормандец постоянно был закован в цепи, а его руки и спину покрывали кровоточащие шрамы от плетей и палок, которые он навлекал на себя своей дерзостью. Однако это никогда не мешало ему взваливать на богатырскую спину тяжелые мешки с известью и карабкаться по лесенкам на самый верх лесов, несмотря на тяжелые кандалы на лодыжках. Он заботился о слабых, и никто не смел перечить ему. Однажды, собрав в петлю свои ручные кандалы, он убил одного их надсмотрщиков, избивавшего маленького Жан-Жака из Парижа. Сбежались надсмотрщики с мечами в руках, но отступили, увидев, что убийцей был Колен Патюрель. Только султан имел право карать его.

Когда вечером Мулаи Исмаил, как всегда, проверял работу рабов, он приставил копье к груди раба. Анжелика разобрала слова: "Прими ислам!"

Колен Патюрель покачал головой. Не пришла ли последняя минута этого белокурого гиганта, перенесшего столько лет гонений и сотню раз находившегося на волосок от смерти? Не завладеет ли им наконец Азраэль?

Анжелика прикусила суставы на пальцах. Она собиралась крикнуть ему по-французски, чтобы он отрекся от веры. Она не могла понять его упорства перед лицом палача, ожидавшего с копьем в руке.

Наконец Мулаи Исмаил в ярости отшвырнул копье. Потом Анжелика узнала, что он сказал: "Собака, хочешь подохнуть проклятым!" То, что Колен Патюрель предпочитал гореть в аду, а не заслужить рай, уготованный всем правоверным, заставляло султана Марокко испытывать разочарование, почти горе.

Анжелика облегченно вздохнула и отправилась выпить чашку кофе, чтобы успокоить нервы. Она не переставала удивляться, как тысячи рабов из всех стран, большей частью простолюдины, находили в себе мужество принимать смерть или выбирать долгие годы рабства, но не изменять Господу, о котором они редко думали, живя на свободе. Любому из этих несчастных, изможденных, измученных и униженных животных стоило только отречься от своей религии, чтобы тут же получить вдоволь еды, зажить спокойно, получить почетное положение в обществе и столько жен, сколько Магомет разрешает иметь своим последователям. В Мекнесе, как и во всей Берберии, было достаточно вероотступников. Но все же их было немного по сравнению с сотнями тысяч узников, из поколения в поколение проходивших через руки султанов. Наблюдая с высоты своей щели, Анжелика размышляла над тем, как человек может выдержать столько мучений, достающихся на долю его бедного измученного тела. Они продолжали работать, страдать, надеяться...

Из своего окна Анжелика увидела группу новых невольников, присланных султану пиратами с побережья. Неделю они ничего не ели. Их изорванные, покрытые пятнами соли от морской воды одежды еще не были изношены так, как у рабов, и она могла разглядеть золотое шитье на камзолах дворян и полоски на одежде моряков. Скоро они присоединятся к братству рабов-христиан в Берберии. Некоторым из них пришлось нести головы своих товарищей, умерших во время долгого пути, чтобы их стражи могли отвести от себя подозрения в продаже недостающих рабов к собственной выгоде.

Однажды утром в середине площади, где палящее солнце оставляло глубокие голубые тени, Анжелика заметила удивительного человека. Он был настолько нелеп, что она не могла отвести от него глаз: на нем был полный костюм и даже парик, сапоги на высоких каблуках и с пряжками не носили никаких следов длинной дороги. Даже кружева на манжетах были чистыми. Она поверила, что это не галлюцинация, только после того, как начальник стражи подошел к нему и низко поклонился.

Потом она бросилась во внутренние покои, чтобы послать служанку на площадь - узнать, что происходит. Но тут она сообразила, что выдаст тем самым свой наблюдательный пункт. Лучше подождать, пока новости не дойдут сюда своим порядком... Так оно вскоре и случилось.