Чтение онлайн

– Ты сама попалась ему на глаза, Бирюза. Он увидел тебя! Мне уже пришлось объяснять ему, почему я скрывал тебя так долго. Он хотел знать, почему. Теперь он увидел твою красоту, и она ослепила его, - голос его становился все тише и доносился будто издалека.
– Ты никогда не была столь одинока, Бирюза. Ты восхитишь его. Он не будет думать ни о чем, кроме своего вожделения к тебе. У тебя есть все, чтобы восхитить его душу - твои золотые волосы, жемчужная кожа, глаза. На него произведет впечатление не только твоя гордость - он привык к мужественным женщинам - и не скромность, такая удивительная в женщине, уже познавшей любовь, которая может тронуть и смягчить его сердце. Я хорошо знаю его. Я знаю, какая жажда терзает его. Ты для него будешь как источник живой воды. Ты можешь держать его судьбу в своих нежных пальчиках. Ты сможешь все, Бирюза!

Анжелика села на диван.

– Нет!
– сказала она.
– Нет, никогда!
– Она приняла привлекательную позу, насколько ей позволял кокон, в который она была замотана.
– В вашей коллекции еще не было француженки, не так ли, Осман-бей? Теперь вы узнаете на собственной шкуре, из какого материала они сделаны!

Осман Фараджи сжал голову руками и принялся причитать, как разбитая горем женщина:

– Ох-ох-ох! Чем я прогневал Аллаха, что мне приходится преодолевать такое упрямство!

– В чем дело?

– Бедняжка, ты не понимаешь одного: не может быть и речи о том, что ты откажешь Мулаи Исмаилу. Поупирайся немного для начала, если хочешь... небольшое сопротивление не будет ему неприятно. Но ты должна относиться к нему как к своему хозяину, или он предаст тебя жутким пыткам.

– Что ж, тем лучше. Я умру. Я умру от его пыток.

Главный евнух воздел руки к небу. Потом он изменил тактику и склонился над ней.

– Бирюза, ну почему ты не хочешь, чтобы твое прекрасное тело обняли мужские руки? Тебя мучает пламя страсти. Ты знаешь, что Мулаи Исмаил выдающийся мужчина? Он создан для любви, как создан для охоты, для войны, потому что в его жилах течет негритянская кровь. Он может удовлетворить женщину семь раз за ночь. Я дам ему питье, чтобы подогреть его пламенную страсть. Ты познаешь такие наслаждения, что будешь тосковать в ожидании, когда они повторятся.

Анжелика оттолкнула его, лицо ее пылало. Она вскочила и бросилась в дальний конец галереи. Он последовал за ней с терпеливостью кошки, желая узнать, зачем ей понадобилось идти к трещине в стене, выходящей на площадь, где трудились рабы. Он недоумевал, что она увидела такого, из-за чего измученное выражение ее лица сменилось умиротворенным.

– Каждый день, что я прожила в Мекнесе, - прошептала Анжелика, кто-нибудь из рабов-христиан умирал как мученик за свою веру. Из-за верности своей религии они обрекают себя на тяжкий труд, голод, побои и пытки. И притом по большей части это люди простого происхождения, моряки, грубые и необразованные. Так неужели я, Анжелика де Сансе де Монтелу, ведущая свой род от королей и крестоносцев, не смогу проявить такую же твердость, как они? Правда, еще никто не приставлял к моему горлу копье и не кричал на меня: "Мавр?", но с другой стороны, мне говорят: "Ты отдашься Мулаи Исмаилу, мучителю Христа, убийце моего дорогого старого Савари!" А это то же самое, что потребовать, чтобы я предала свою веру. Я не отрекусь от своей религии, Осман Фараджи!

– Ты умрешь в самых отвратительных пытках.

– Тогда - тем хуже. Бог и мои святые помогут мне.

Осман Фараджи вздохнул. Он исчерпал все свои аргументы. Он знал, что придется уступить. Все же может быть, когда она увидит орудия пыток и услышит описания наказаний, которым Мулаи Исмаил подвергал своих женщин, может быть, тогда ее страстная вера ослабеет. Но время идет, и султан нетерпеливо ждет.

– Послушай меня, - сказал он по-французски.
– Разве я не доказал тебе, что я твой друг? Я никогда не нарушал слова, данного тебе, и если бы не твоя неосторожность, Мулаи Исмаил сейчас не ждал бы тебя. Не согласишься ли ты, из уважения ко мне, сейчас просто быть представленной Мулаи Исмаилу. Он ждет нас. Я уже не могу найти оправданий тому, что скрываю тебя от него. Ты же знаешь, он может отрубить голову и мне. Представление от тебя большего не потребует. Кто знает, в конце концов ты ему можешь не понравиться.

Анжелике было нелегко поверить ему, но она начала думать, что в конце концов, это, возможно, лучшее решение.

– Я предупредил султана, что ты - это дикий зверек. Я знаю, как можно заставить его проявить терпение, и выиграю для тебя время.

"Время для чего? Уступить страху? Ослабеть? Или, - думала Анжелика, может быть, бежать?.."

– Хорошо, ради вас я согласна, - ответила она. Но сердито отказалась от эскорта из десяти евнухов.
– Я пойду не как заключенная под конвоем и не как овца к мяснику.

Осман Фараджи уступил ей. В этот момент он готов был на все, лишь бы поднять ее настроение. Он проводит ее один, еще только с одним евнухом, который будет держать ее покрывала, когда он сам станет снимать их одно за другим.

Мулаи Исмаил ждал в узкой комнате, где он любил предаваться размышлениям. В медных курильницах горели благовония.

Анжелика чувствовала себя так, будто видела его впервые. Теперь барьер исчез - он знал о ее существовании.

Когда они вошли, Мулаи Исмаил встал. Главный евнух и его помощник упали ниц. Потом Осман Фараджи встал и, подойдя к Анжелике, взял ее за плечи и мягко подтолкнул к султану.

Тот горячо подался вперед. Его золотистые глаза встретились с ее зелеными. Она опустила веки. Впервые за много месяцев мужчина смотрел на нее как на женщину, которую можно желать. Когда главный евнух открыл ее лицо, она знала, что на его лице отразится удивленное восхищение при виде ее совершенной красоты, ее полных губ и серьезного, но в то же время насмешливого выражения лица, покорившего стольких мужчин. Она знала, что широкие ноздри Мулаи Исмаила затрепещут при виде ее необыкновенных волос, шелковым покрывалом струящихся по плечам.

Руки Османа Фараджи гладили ее, но она не видела и не желала видеть движение его длинных черных пальцев с алыми ногтями и с бриллиантовыми и рубиновыми перстнями. Она не поднимала глаз. Смешно, но до сих пор она не замечала розового цвета своих ладоней - как будто они были испачканы розовым пеплом.

Она заставила себя думать о чем-нибудь другом, чтобы вынести пытку раздеванием донага перед господином, для которого она предназначена. Тем не менее она не могла сдержать дрожь, когда почувствовала, как сняли покрывало с ее плеч. Руки Османа Фараджи быстро перебегали по ее телу, не давая ей отвлечься. Он уже взялся за шестое покрывало, которое обнажит ее грудь, тонкую талию и длинную, гибкую, как у юной девушки, спину.

Она услыхала голос султана, говорящего по-арабски:

– Хватит. Не смущай ее. Я могу представить ее красоту, - он поднялся со своего дивана и подошел к ней вплотную.

– Женщина, - сказал он по-французски.
– Женщина, покажи мне... свои глаза!
– Несмотря на то что его голос мог звучать совершенно по-звериному, сейчас он говорил таким тоном, что она не могла отказать. Она подняла глаза к его ужасающему лицу. Она видела татуировку около губ и странного цвета желтовато-черные поры на коже.

Его тонкие губы медленно растянулись в улыбке:

– Таких глаз я еще не видел!
– сказал он по-арабски Осману Фараджи. Может, во всем мире больше нет других таких глаз.

– Ты прав, о господин, - согласился главный евнух. Он опять завернул Анжелику в ее многочисленные покрывала, советуя ей шепотом по-французски: "Поклонись султану, и он будет удовлетворен".

Анжелика не шевелилась. Мулаи Исмаил, несмотря на очень слабое знание французского языка, сумел догадаться, что сказал главный евнух. Он опять улыбнулся и в глазах его вспыхнуло дикое веселье. В нем уже пробудился интерес к этой женщине, столь неожиданно и удивительно прекрасной, которую главный евнух припас для него, и он не был нетерпелив, она заключала в себе такие возможности для наслаждения, что он не хотел спешить и требовать всего сразу. Она была как неисследованная страна, едва видная на горизонте. Она была враждебной землей, которую предстояло завоевать, негостеприимной территорией, которую предстояло исследовать, окруженной стенами крепостью, в бастионах которой он должен найти щелочку. Нужно будет спросить о ней у главного евнуха - Осман Фараджи должен хорошо ее знать. Чувственная ли она, любит ли подарки, предпочитает ли мягкость или грубость, нравятся ли ей любовные утехи? Да. Ее чистой воды глаза признавались в крушении ее надежд и выдавали жар страсти, скрывающийся сейчас в глубине тела, белого и холодного как снег. Она дрожала не только от страха, потому что не в привычках людей ее расы бояться. И все же под пристальным взглядом султана ее лицо, которое она старалась спрятать, уже приобретало то выражение усталости и покорности, которое должно появиться на нем после любовной схватки. Она исчерпала свои силы. Она искала спасения и как птица, загипнотизированная взглядом змеи, искала глазами путь к спасению.