Чтение онлайн

Анжелика отвела глаза. Она скорее дала бы разрезать себя на мелкие кусочки, чем призналась бы, что ее сжигает пламя, не дающее ей покоя и заставляющее в тревоге просыпаться, шепча: "Мужчину! Все равно какого!".

Осман Фараджи продолжал:

– Твое женское тело, которое не боится мужчины, тоскует по мужчине и не боится того, что он делает, как у многих неопытных девушек, - разве оно не горит желанием опять иметь мужчину? Мулаи Исмаил удовлетворит тебя. Забудь свои мысли и думай только о наслаждениях, которые тебя ждут. Хочешь, я наконец представлю тебя ему?
– Он сидел подле нее на низком табурете. Анжелику необъяснимо влекло к нему. Она задумчиво разглядывала этого великого изгнанника из царства любви. Он внушал ей одновременно и неприязнь, и восхищение, и она не могла не чувствовать странной печали, видя в этом человеке признаки его уродства - тяжелую линию подбородка, гладкие, слишком изящные руки, полные, как у всех старых евнухов, груди под одеждой.

– Осман-бей, - сказала она как-то под влиянием настроения.
– Как вы можете говорить такие вещи? Разве вы не утратили когда-то права рассуждать о любви?

Осман Фараджи поднял брови и улыбнулся почти весело.

– Никто не теряет того, чего у него не было, Бирюза. Не завидуешь ли ты безумцу, который смеется над плодами воображения своего свихнувшегося мозга? Он счастлив по-своему. Его видения удовлетворяют его. И все же ты не хочешь разделить его судьбу и благодаришь Аллаха, что не похожа на него. Таким же представляется мне поведение тех, кем похоть управляет до такой степени, что человек в твердом уме может превратиться в вопящего старого самца, который скачет за самой глупой из своих самок. Я благодарю Аллаха, что не знаю такого унизительного рабства. И все-таки я не отрицаю силы этого влечения и стараюсь сделать так, чтобы направить его на достижение желательных для меня результатов, то есть на укрепление могущества Марокко и на очищение всего Ислама.

Анжелика приподнялась на локте, очарованная честолюбием этого человека, собирающегося переделать мир по своей мерке.

– Осман Фараджи, говорят, что вы вели Мулаи Исмаила к власти и указывали ему, кого убить или приказать убить, чтобы захватить ее. Но все же вы не совершили еще одного убийства - не убили его самого! Зачем вам этот безумный садист на троне Марокко? Разве не были бы вы лучшим правителем, чем он? Без вас он был бы всего-навсего авантюристом, находящимся во власти своих врагов. Вы его стратегия, его мудрость, его тайная защита. Почему вы не заняли его места? Вы могли сделать это. Разве не короновали евнухов на трон императоров Византии?

Главный евнух все еще улыбался.

– Я признателен тебе, Бирюза, за такое высокое мнение обо мне. Но я не убью Мулаи Исмаила. Он по праву занимает трон Марокко. В нем ровно столько безумия, сколько и должно быть в каждом завоевателе. Как можно править, если энергия не бьет ключом? Кровь Мулаи Исмаила - как расплавленная лава, моя же - как вода в тенистом ручье. Такова воля Божья. Я передал ему свою мудрость и военную хитрость. Я занимался с ним и учил его с тех пор, как он был всего-навсего князьком, затерявшимся среди ста пятидесяти сыновей Мулаи Арчи, который мало заботился об их образовании. Его интересовали только Мулаи Хамет и Абд-эль-Ахмет. Но я позаботился о Мулаи Исмаиле - и вот смотри, он одержал верх над теми двумя. Мулаи Исмаил мой сын в большей степени, чем даже Мулаи Арчи. Как же я могу свергнуть его? Он не сумасшедший садист, каким ты его видишь в своих христианских шорах, он меч господень! Ты слышала, как бог обрушил огонь и серу на развратные города Содом и Гоморру? Мулаи Исмаил искоренил позорные пороки многих алжирцев и тунисцев. Он никогда не брал в жены женщину, у которой был жив муж, потому что закон запрещает прелюбодеяние, и он соблюдает пост Рамадан в течение целого месяца. Когда ты станешь его третьей женой, ты сможешь облегчить страдания его утомленной души. Мое дело тогда будет закончено. Хочешь ли ты, чтобы я представил тебя Мулаи Исмаилу?

– Нет, - твердо ответила Анжелика.
– Еще нет.

– Пусть. Судьба распорядится событиями сама.

* * *

Меч судьбы опустился одним прохладным утром, когда Анжелика прибыла в своих занавешенных носилках в пальмовую рощу. Она получила от Савари записку, которую тайком доставила ей Фатима; в ней говорилось, что она должна прийти в пальмовую рощу к хижине, поставленной для садовников. Жена одного из них, французская рабыня по имени Бадигу, сообщит ей, где она сможет встретиться со своим старым другом.

Под прозрачным пологом пальмовых листьев светились янтарные грозди спелых фиников, которые собирали рабы. От хижины садовника к носилкам шла госпожа Бадигу - Анжелика видела это, тайком приоткрыв щелочку в занавесках. Женщина украдкой оглянулась и потом прошептала, что старый Савари работает недалеко от пальмовой рощи, подбирая упавшие финики, из которых делает для рабов нечто вроде кислого хлеба. Третья дорожка налево... может ли она положиться на евнухов, охраняющих носилки?
– Да. К счастью, это были молодые стражники, знавшие только, что Осман Фараджи велел им не препятствовать желаниям француженки.

Итак, она направила носилки по указанной ей дорожке, где вскоре встретила Савари, подбиравшего свою пищу, как какой-нибудь коричневый гномик. Место было пустынным, и единственным доходившим досюда звуком было непрерывное жужжание мух вокруг кучек истекавших соком фиг.

Когда Савари приблизился к ней, евнухи попытались вмешаться.

– Прочь с моего пути, толстяки, - насмешливо сказал им старик.
– Дайте мне засвидетельствовать почтение этой даме.

– Это мой отец, - сказала Анжелика.
– Вы отлично знаете, что Осман-бей время от времени позволяет мне встречаться с ним.

Они не возражали.

– Все идет как надо, - шептал Савари, глаза которого так и плясали за стеклами очков.

– Вы нашли еще одно месторождение мумие?
– с кривой усмешкой спросила Анжелика. Она с нежностью смотрела на Савари. Он все больше и больше напоминал маленьких злых духов, плясавших вокруг каменных долменов в полях Пуату. Ей нравилось представлять его одним из тех старых бородатых духов, которых она часами подстерегала, лежа во влажной от росы траве, ожидая, что они появятся и с этих пор будут верно следовать за ней.

– Шесть рабов собираются предпринять попытку к побегу. У них идеальный план. Они не собираются прибегать ни к какой помощи, потому что проводники часто предают беглецов, делая вид, что выводят их в безопасное место. Их научили рабы, уже совершавшие побег, но снова попавшие в неволю. Они знают дорогу до Сеуты, знают, по каким дорогам можно идти, а каких следует избегать. Подходящее время для побега придет через месяц или два. Тогда наступит период Равноденствия, когда мавры приходят в город, потому что им не нужно заботиться о пшенице или о плодах. Мы будем передвигаться только ночью. Я уговорил их взять с собой женщину, хотя они были против. Не было случая, чтобы женщина удачно бежала. Я говорил, что одно ваше присутствие будет служить им защитой, потому что всякий, кто увидит в группе людей женщину, подумает, что это торговцы, а не беглые рабы.

Анжелика горячо сжала его руку.

– О, мой дорогой Савари! Подумать только, я решила, что вы бросили меня на произвол моей несчастной судьбы!

– Я наметил план, но он еще не завершен, - ответил старый аптекарь. Вам еще надо выбраться из крепости. Я изучил все выходы из гарема в собственно дворец. В северной стене, выходящей к куче навоза невдалеке от еврейского кладбища, есть одна дверца, которая не всегда охраняется. Я узнал об этом от слуг. Она выходит на дворик, называемый "тайным двором", в нескольких шагах от лестницы, ведущей в гарем. Это и есть ваша дорога. Один из нас будет ждать вас снаружи. Кроме того, знайте, что эта дверца отпирается только снаружи, а ключ имеется всего у двоих - у главного евнуха и у Лейлы Айше. Они пользуются дверцей, чтобы быстро вернуться после появления на публике. Вы должны выкрасть ключ и передать кому-то из нас, чтобы мы смогли прийти и открыть вам дверь...

– Савари, - вздохнула Анжелика, - вы так привыкли сдвигать горы с места, что все кажется вам простым. Как я украду ключ у главного евнуха, как избегну пантеры...

– Есть ли кто-нибудь из слуг, на кого можно положиться?

– Да... то есть... я не знаю...

Савари приложил палец к губам и, как хорек, улизнул в сторону вместе со своей корзинкой для фиников.

Анжелика услышала топот приближающейся лошади. На дорожке показался Мулаи Исмаил в развевающемся бурнусе в сопровождении двух вождей. Завидев под деревьями носилки, он остановился.