Чтение онлайн

– Уже все?
– спросила она.
– Меня пытали? Я вела себя храбро?

– Я умерла?
– с ухмылкой передразнил ее Осман Фараджи.
– Глупая маленькая бунтарка! Аллах поставил тебя на моем пути не из расположения ко мне. Да, ты еще жива и почти невредима, только на спине кнут оставил свои следы. Это потому, что я сказал Мулаи Исмаилу, будто ты уступила. Но поскольку ты была не в состоянии тут же продемонстрировать свою покорность, он согласился дать тебе время для отдыха и лечения. Ты уже три дня лежишь в жару, а показаться на людях сможешь не раньше чем через месяц.

Глаза Анжелики наполнились слезами:

– Так все повторится сначала? О, зачем вы сделали это, Осман Фараджи? Почему не дали мне умереть? У меня не хватит мужества пройти все это еще раз.

– Так ты уступишь?

– Нет. Вы знаете, что нет.

– Ну, не кричи же, маленькая Бирюза. До новой луны ты должна приготовить себя к новому мученичеству, - насмешливо сказал главный евнух.

Он еще раз пришел к ней вечером. Она собралась с силами и сумела чуть приподняться на подушках. Вся спина у нее была покрыта повязками.

– Вы украли у меня мою смерть, Осман Фараджи, но вы ничего не выиграете от оттяжки. Я никогда не буду ни третьей, ни первой женой Мулаи Исмаила. Так я и скажу ему в следующий раз, когда вы приведете меня к нему. Тогда... все повторится сначала. Я не боюсь. Это правда, что Бог простирает свое благословение над мучениками. В конце концов, это бичевание не так уж ужасно.

Главный евнух откинул голову и рассмеялся, что случалось с ним редко.

– Не сомневаюсь, - произнес он.
– Прими к сведению, дурочка, что бичевать можно по-разному. Иногда каждый удар кнута может вырывать длинные полосы мяса. Иногда они могут едва рассечь кожу до крови. А бывают плети, вымоченные в обезболивающем настое, и они приглушают боль. Это было не так ужасно, а? Ну так это потому, что я приказал...

Прошло немало времени, прежде чем Анжелика с досадой сообразила, что ее провели.

– Зачем вы сделали это для меня, Осман-бей?
– совершенно серьезно спросила она.
– Я обманула вас. Или вы надеялись, что я переменю свое решение? Никогда! Я никогда не уступлю. Вы отлично знаете, что это невозможно!

– Да, я прекрасно знаю это, - уныло согласился главный евнух. С его лица исчезла обычная жреческая мина, и по нему пробежало то выражение опечаленной обезьяны, которое часто можно видеть у негров, сокрушенных судьбой.
– Я на себе испытал твердость твоего характера. Он тверд, как алмаз. Ничто никогда не сломит твою волю...

– Тогда почему?.. Почему вы не предоставили меня моей несчастной судьбе?

Он покачал головой.

– Я не мог. Я не могу позволить Мулаи Исмаилу уничтожить тебя, прекраснейшую и величайшую из женщин. Аллах еще не создавал ничего подобного. Ты - сама женщина! Наконец я нашел ее после поисков на всех невольничьих рынках мира. Я не позволю Мулаи Исмаилу уничтожить тебя!

Анжелика в замешательстве кусала губы - такого сюрприза ей еще не преподносили. Она не знала, как реагировать на это неожиданное признание.

Осман Фараджи заметил ее изумленный взгляд.

– В моих устах эти слова звучат для тебя нелепо, не так ли?
– с улыбкой произнес он.
– Я не могу желать тебя плотски, но я могу восхищаться тобой. Быть может, ты тронула мое сердце.

Сердце? Разве он хотя бы на мгновение заколебался, посылая черкешенку на смерть?

Он и сам удивлялся тому, как эта француженка разрушила оборону, построенную его разумом и благоразумием. Речь его стала медленной и отрывистой:

– Я люблю ослепительный блеск твоей красоты и твоего характера... твое тело в совершенстве отражает твою душу. Ты невероятно благородное создание... Ты владеешь всеми женскими уловками, ты по-женски жестока и вооружена острыми ноготками, и все же ты не утратила материнской нежности. Ты изменчива, как погода, и в то же время постоянна, как солнце... Ты, кажется, умеешь не теряться в любом положении, и в то же время с латинской наивностью держишься мертвой хваткой за то, что вбили тебе в голову... Ты похожа на всех остальных женщин, и все же ни одну не повторяешь... Мне нравится думать о жизни, которая лежит перед тобой, и о том, что сулит тебе старость... я люблю тот яд, который строится из твоих улыбок и твоих слез... Мне нравится, что ты привлекла любовь Мулаи Исмаила, что ты бесстыдна, как Иезавель, и что ты решилась убить его, как Юдифь Олоферна. Ты - шкатулка, в которую создатель вложил все сокровища женственности...
– он замолчал на мгновение и закончил: - Я не могу позволить, чтобы тебя уничтожили. Бог накажет меня за это.

Анжелика слушала его с насмешливой улыбкой на бледных губах. "Если бы кто-нибудь спросил меня, от кого я слышала самое прекрасное признание в любви, - думала она, - я бы ответила: от Османа Фараджи, главного евнуха и хранителя гарема его величества султана Марокко". В нее вселилась великая надежда. Она готова была просить у него помощи в организации побега, но природная сдержанность удержала ее. Она достаточно хорошо знала неумолимые законы сераля, чтобы сознавать: надежды на помощь со стороны главного евнуха были не более чем игрой воображения. Ему нужно было бы проявить, по его выражению, "латинскую наивность", чтобы задуматься о такой возможности.

– Так что же дальше?
– спросила она.

Евнух перевел отсутствующий взгляд на нее.

– До новолуния еще три недели.

– А что может произойти до новолуния?

– Как ты нетерпелива! За три недели может произойти множество событий. Аллах может решить, что пора разрушить этот мир, как только мы окончим наш разговор. Бирюза, не хочешь ли ты подышать свежим воздухом с вершины башни Мазагреб? Да? Я покажу тебе звезды.

* * *

Обсерватория главного евнуха находилась на вершине башни Мазагреб - не столь высокой, как минареты, но возвышавшейся над валами. Между зубцами стен виднелись просторы пустыни, вблизи города усеянной желтыми островками оливковых рощ, но вдали безжизненной и каменистой.

Сильный телескоп, секстан, компасы, глобусы и всевозможные другие измерительные инструменты отражали своими медными частями и прекрасно отполированными подставками свет великой звезды ночи и менее крупных звезд, особенно ярко сверкавших в чистом небе.

Его помощником был турецкий ученый, которого Осман Фараджи привез из Константинополя, щуплый старичок, сгибавшийся под тяжестью своего тюрбана. Занимаясь астрологией, Осман Фараджи любил надевать свой суданский плащ и тюрбан из золотой парчи. Выглядя в нем еще выше, он стоял под огромным прозрачным куполом звездного неба, и лишь тонкая серебристая линия отделяла его профиль от тьмы. Он становился почти бесплотным.

Анжелика робко присела неподалеку. Вершина башни казалась святилищем души. "Здесь не бывала ни одна женщина", - подумала она. Но главный евнух, в отличие от настоящих мужчин, не презирал женский ум. Своими искалеченными чувствами он видел их такими, какие они есть, пренебрегая глупостью, но поощряя тех, кто вдохновлял его. От Анжелики он многое узнал о характере жителей Запада и особенно - о великом короле Людовике XIV. Все, что он услышал от нее, представляло большую ценность при подготовке посольства, которое Мулаи Исмаил собирался направить к хозяину Версаля.

Было бы слишком легко сказать, что Осман Фараджи раз и навсегда отказался от своего намерения сделать Анжелику третьей женой Мулаи Исмаила. Этот план был только перенесен на более позднее время; он все еще нависал над головой, как комета, которую можно увидеть только однажды, но которая существует вечно и всегда оказывает влияние на судьбы людей. В глазах латинян эта ситуация могла иметь только трагический исход, но Осман Фараджи выжидал. Звезды открыли ему, что его ждет несчастье, потому что судьба Анжелики лишь на короткое время соприкоснется с судьбой Мулаи Исмаила. Она пролетит, как падающая звезда, но еще неизвестно, сгорит ли она или уцелеет. От этих предзнаменований по его спине пробегала дрожь, и дуновение крыльев черного ангела смерти до такой степени подавляло его, что он больше не мог сжимать пальцами холодный металл телескопа. Сегодня, когда ему хотелось вырвать у небес их самую сокровенную тайну, он привел с собой ту самую женщину, в судьбе которой был столь сильно заинтересован.