Чтение онлайн

– Да, ты приносишь им или смерть, или такую боль, что они теряют вкус к жизни. Чтобы избежать такой судьбы, мужчина должен обладать исключительной силой. И все потому, что ты упорно идешь туда, куда никто не может за тобой последовать. Слишком слабых ты оставляешь на обочине. Сила, которую создатель дал тебе, не позволяет тебе остановиться, пока ты не достигнешь того места, куда хочешь попасть.

– Что это за место, Осман-бей?

– Не знаю. Но поскольку ты еще не достигла его, ты будешь сокрушать все на своем пути, в том числе и свою собственную жизнь. Я хотел обуздать эту силу, но обманулся, потому что ее нельзя укротить. Даже ты сама как следует не знаешь ее.

Анжелика расплакалась.

– О, Осман-бей, похоже, вы сожалеете, что не оставили меня умирать под пытками Мулаи Исмаила. О, зачем вам понадобилось смотреть сегодня на звезды? Зачем? Вы были моим другом, а теперь говорите такие ужасные вещи!

Голос главного евнуха смягчился, но она продолжала плакать и не могла успокоиться.

– Не плачь, Бирюза! Это не твоя вина. Все это исходит свыше. Ты не приносишь несчастья, а только неудачу. Но есть люди, слишком слабые, чтобы выдержать такое богатство. Тем хуже для них! Увы! Да, я остаюсь твоим другом. Тем хуже для меня! Небезопасно брать на себя ответственность за твою смерть. Спасая тебя от гибели, я стремился также избежать внезапного гнева Мулаи Исмаила. Но теперь мне придется взяться за нечеловеческое дело бороться против того, что начертано, бороться против судьбы - так что ты не можешь оказаться слишком сильной для меня.

Глава двадцать четвертая

Группа женщин пересекала внутренний двор, по которому перелетали с места на место голуби. Раб, ремонтировавший фонтан, поднял голову и спросил: "Это вы француженка?"

Анжелика расслышала и замедлила шаг, пропуская спутниц вперед. Дело происходило в маленьком дворике, находящемся внутри самого гарема, поэтому здесь женщины ходили без охраны из евнухов, но как здесь может оказаться французский раб? Окажись здесь евнух, он тут же перерезал бы невольнику глотку.

Нагнувшись над трубой, которую он развинчивал, раб снова шепотом повторил свой вопрос.

– Да, - ответила Анжелика.
– Но будьте осторожны. Мужчинам здесь бывать запрещено.

– Ко мне это не относится, - прошептал он.
– Я имею право расхаживать по гарему где хочу. Пока я говорю, сделайте вид, что смотрите на голубей. Меня послал Колен Патюрель.

– О!

– Вы все еще собираетесь бежать? Мулаи Исмаил простил вас, потому что вы уступили?

– Да, - у Анжелики не было времени объяснять, на какой обман пошел главный евнух.
– Я не уступила ему. И никогда не уступлю. Я хочу бежать. Помогите мне!

– Мы поможем вам ради Савари. Он собирался вызволить вас отсюда. Он был вашим отцом, не так ли? Мы не можем бросить вас здесь, хотя для нас это связано с дополнительным риском. План такой: ночью - когда именно, еще не решено - Колен Патюрель или кто-нибудь другой будет ждать вас у маленькой дверцы в северной стене у кучи навоза. Если там будет какой-нибудь сторож, наш человек убьет его. Он откроет дверь ключом, потому что она отпирается только снаружи. Вы будете там, и он выведет вас. Вы должны раздобыть ключ.

– Он есть только у главного евнуха и у Лейлы Айше.

– А это никого не касается. Другого пути нет. Попробуйте придумать, как раздобыть его. Можно попробовать подкупить какую-нибудь служанку. Как только достанете ключ, передайте его мне. Я всегда хожу где-нибудь здесь, моя работа - чинить все фонтаны в гареме. Завтра я буду работать у фонтана во дворе султанши Лейлы Абечи. Это красивая, милая женщина, которая хорошо меня знает, она позволит нам поговорить и не выдаст нас.

– Но как мне достать ключ?

– А вот это уже ваше дело, милая дамочка! У вас есть на это несколько дней. Мы ждем для побега безлунной ночи. Счастливо! Если я вам понадоблюсь, спросите Эсприта Кавильяка из Фронтиньяка, водопроводчика его величества, он собрал свои инструменты и, ободряюще улыбнувшись, раскланялся. Позже она узнает его историю от султанши Абечи, большой сплетницы. Чтобы заставить его отречься от своей веры, Мулаи Исмаил придумал для него особенно отвратительную пытку. Он привязал один конец веревки к его мужским органам, а другой - к коню, которого плетью послал в бешеный галоп. Эсприта Кавильяка выходили товарищи, и он остался в живых, а теперь, благодаря своему уродству, имел свободный доступ в гарем и мог быть связным между Анжеликой и группой готовившихся к побегу. Встреча с ним придала ей мужества. В конце концов она не забыта. Кто-то еще думает о ней. Они даже организуют ее побег. Разве не говорил Осман Фараджи, что ее энергия подобна энергии вулкана? Тогда она была больна и слаба, лежала с израненной спиной, и его слова несколько походили на дурную шутку. Но теперь она размышляла обо всем, что успела совершить за свою недолгую жизнь, и не видела причины, почему бы ей не преуспеть в этой безумной попытке бегства из гарема.

Она быстро обошла двор и миновала длинную галерею, пересекла сад, где два фиговых дерева бросали своими кронами тень на небольшой бассейн, и вошла в другой двор, из которого попала к аркаде, ведущей к затененным балконам. Здесь перед ней возник Раминан, начальник охраны Лейлы Айше.

– Я хотела бы видеть твою хозяйку, - сказала Анжелика.

Негр невозмутимо рассматривал ее не отвечая. Чего хочет эта беспокойная соперница его повелительницы? Она находилась под покровительством главного евнуха, и Лейла Айше с Дейзи-Валиной всю последнюю неделю занимались тем, что насылали на нее порчу. Властную султаншу не обмануло бичевание Анжелики. С честью выдержав его, она подхлестнула Мулаи Исмаила. Кинжал, которым она метила в его горло, только разжег его страсть к ней. Он выбирал время, чтобы приручить эту тигрицу и сделать ее нежной, как голубка. Он дошел даже до того, что доверился Лейле Айше, говоря, что эта француженка не смогла устоять против его любви. Если бы он не проявил беззаботности и снял кинжал, Анжелика лежала бы без памяти в его объятиях. Он очень мудро поступил, заставив ее мучиться желанием. Он усмирит ее бешеный нрав и завладеет ее телом. Впервые в своей жизни Мулаи Исмаил действительно хотел женщину и готов был сделать что угодно, лишь бы она улыбнулась ему.

Чуткая негритянка уловила совершившуюся в нем перемену. Это одновременно и рассердило, и испугало ее: француженка, быть может не имела опыта в таких делах, но уже неотвратимо подчинила тирана своей власти и вела его на поводке, как ручного гепарда - точь-в-точь как сама Лейла Айше водила пантеру Алчади.

Осман Фараджи использовал ее как пешку в своей дьявольской игре. Он пустил слух, что француженка при смерти. Султан непрерывно осведомлялся о ней и хотел было проведать ее, но главный евнух не позволил ему сделать этого. Больная еще боится его, и вид хозяина и повелителя лишь вернет лихорадку. Тем не менее она улыбнулась при виде подарка, который Мулаи Исмаил послал ей - изумрудного ожерелья, захваченного на итальянской галере. Так француженка любит драгоценности! Султан тут же созвал всех ювелиров города и под лупой рассматривал их лучшие изделия.

Все это приводило в уныние Лейлу Айше и Дейзи. Они старательно искали выхода. Проще всего было с помощью соответствующих снадобий докончить то, что так хорошо началось. Но самые ловкие служанки, которых они посылали с укрепляющими настойками, всегда возвращались ни с чем, остановленные стражниками Османа Фараджи.

Теперь француженка, кажется, опять чувствует себя превосходно и добивается разговора с женщиной, которая старалась убить ее. После секундного колебания Раминан попросил ее подождать. Принц Бонбон в малиновом тюрбане и белоснежной одежде играл неподалеку, рубя воображаемые головы деревянным мечом. Стальной клинок у него отобрали после того, как он нанес им слишком много ран.

Вернувшись, евнух провел Анжелику в комнату, в которой среди жаровен и медных сосудов, в которых настаивались ароматические травы, восседала огромная негритянка. С ней была Дейзи-Валина. На двух низеньких столиках стояли графины венецианского стекла и множество блюд - ароматный чай, табак, сладости.

Первая жена Мулаи Исмаила вынула изо рта длинную трубку и выпустила к кедровым балкам потолка облако дыма. Это был ее тайный порок, потому что султан строго-настрого запрещал курение, так же строго, как и употребление алкоголя, запрещенное Кораном. Сам он не пил ничего, кроме воды, и губы его никогда не касались чубука кальяна, в отличие от нечестивых турок, наслаждавшихся радостями мира и мало думавших о боге. Лейла Айше получала табак и коньяк от рабов-христиан, которым только одним и разрешалось покупать и употреблять их.