Чтение онлайн

По что же на самомъ д?л? соотв?тствовало во Франціи понятію о верховномъ народ?? Гд? тотъ народъ, которому въ силу общественнаго договора должна была быть вручена во Франціи верховная власть? Какъ принялъ этотъ народъ манифестъ о своемъ воцареніи? Заканчивая свое описаніе постепеннаго проникновенія новой доктрины чрезъ верхніе слои въ самую толщу народа, Тэнъ рисуетъ намъ сл?дующую картину: «Въ бельэтаж? зданія, въ чудныхъ золоченыхъ покояхъ, новыя идеи служили только для осв?щенія салона, были бенгальскими огнями для пот?хи; ими забавлялись; среди см?ха ихъ бросали изъ оконъ. Подхваченныя въ антресоляхъ и нижнемъ этаж?, разнесенныя по лавкамъ, магазинамъ и кабинетамъ д?льцовъ, он? попали на воспламеняющійся матеріалъ, на связки дровъ, давно заготовленныя, и вотъ разгорается большой огонь, отражается какъ бы начало пожара, по крайней м?р? изъ трубъ идетъ большой дымъ и сквозь стекла видн?ется красное пламя. Н?тъ, говорятъ обитатели бель-этажа, они не стали бы поджигать домъ. Они — жильцы его, какъ и мы. Это горитъ солома или это огни камина; чтобы ихъ потушить, довольно ведра холодной воды, и они служатъ къ очистк? трубъ, къ выжиганію застарелой сажи».

«Берегитесь: въ подвалахъ дома, подъ обширными и глубокими сводами, поддерживающими его — находится пороховой погребъ!»

Переходя къ обитателямъ нижнихъ этажей Тэнъ объясняетъ экономическими причинами переворотъ, происшедшій въ настроеніи третьяго сословія, которое прежде отличалось узостью воззр?ній и было поглощено исключительно профессіональными интересами. Третье сословіе быстро богат?ло, а потому приходило все чаще въ соприкосновеніе съ правительствомъ, которое нуждалось въ деньгахъ для своихъ поставокъ и разныхъ предпріятій, особенно для пополненія своего бюджета займами.

Дурное финансовое управленіе, постоянная денежная неисправность правительства, дефицитъ и частыя банкротства, причиняя громадные убытки буржуазіи, вызвали въ ней, наконецъ, недов?ріе и неудовольствіе. Въ тоже время буржуазія перенимала нравы и образъ жизни аристократіи; но если различіе между классами, такимъ образомъ, по вн?шнему виду и стушевывалось, привилегіи оставались въ сил? попрежнему, вызывая раздраженіе и вражду буржуазіи противъ стараго порядка.

На такую-то почву пали идеи Руссо. Тэнъ м?тко подм?чаетъ т? черты писателя, которыя должны были вызвать особую симпатію «плебеевъ» къ этому «плебею». Подъ его вліяніемъ третье сословіе стало отождествлять себя съ народомъ, ув?ровало въ свое неотъемлемое право на верховную власть и въ свою очередь заявило, подобно Людовику XIV, — «государство, это я!» Такое властолюбіе сопровождалось не только экзальтаціей и утопическими бреднями, но и большимъ нев?жествомъ. Очень поучительны у Тэна т? страницы, гд? онъ описываетъ, какого рода образованіе давали тогдашнія школы и университеты, изъ которыхъ ученики не выносили ничего, кром? латинскихъ обрывковъ (bribes), и гд? онъ показываетъ, какъ пренебреженіе къ преподаванію исторіи предрасполагало общество ко всякимъ отвлеченнымъ революціоннымъ теоріямъ.

Къ концу в?ка общество салоновъ представляетъ «странное зр?лище аристократіи, пропитанной гуманитарными и радикальными максимами, придворныхъ — враждебныхъ Двору, привилегированныхъ — сод?йствующихъ уничтоженію привилегій».

Тэнъ приводитъ свид?тельство Лакретеля о томъ, что въ его гимназіи въ теченіе восьмил?тнихъ занятій въ его присутствіи ни одного раза не было упомянуто имя Генриха IV и въ 17 л?тъ онъ еще не зналъ, когда и по какому случаю династія Бурбоновъ заняла престолъ. На юридическихъ факультетахъ ученики наслушивались отвлеченнаго права или ничему не учились. Въ Париж? слушателей н?тъ: профессора читаютъ передъ переписчиками, которые продаютъ записанныя ими лекціи. Если бы кто либо сталъ самъ пос?щать лекціи и записывать ихъ, онъ заслужилъ бы упреки, что отнимаетъ у переписчиковъ ихъ заработокъ. Въ Бурж? можно добиться диплома въ теченіе шести м?сяцевъ.

Общимъ учителемъ правов?д?нія для всей этой молодежи сталъ Руссо. Когда сыновья одного судьи явились на первую лекцію права къ адъюнктъ-профессору Саресту, онъ рекомендовалъ имъ въ вид? руководства «Общественный договоръ». Тезисы этой книги приводились, по словамъ одного современника, какъ догматы всей этой громадной толпой, наполнявшей «Большой залъ» судебныхъ учрежденій, состоявшей изъ членовъ цеха Базоши (канцеляристы и пристава судебнаго в?домства), молодыхъ адвокатовъ и мелкой интеллигенціи, поставлявшей публицистовъ новаго пошиба.

* * *

Н?тъ бол?е вопіющаго противор?чія между идеей и д?йствительностью, какъ различіе между вымышленнымъ народомъ «Общественнаго договора» Руссо и живымъ народомъ, которому Маратъ читаетъ и объясняетъ его на площадяхъ Парижа. Это различіе проявляется въ язык? въ двойственности выраженій — нація и народъ (peuple). Это различіе обусловливаетъ собою и архитектонику книги Тэна о «старомъ порядк?». Посвятивъ изображенію жизни и культур? верхнихъ слоевъ французской націи первые четыре книги своего сочиненія, Тэнъ дополняетъ ихъ пятой книгой, посвященной народу — le peuple.

«Б?дность народа» — такъ озаглавливаетъ Тэнъ ту картину, которую онъ развертываетъ передъ читателемъ въ первой глав? новой книги. Онъ полагаетъ, что къ концу царствованія Людовика XIV, т. е. въ начал? XVIII в?ка, отъ б?дности и голода погибло около одной трети всего населенія, т.-е. 6 милліоновъ, и что зат?мъ оно въ теченіе 40 л?тъ не увеличивалось. Народъ, говоритъ онъ, можно сравнить съ челов?комъ, который шелъ черезъ прудъ, при чемъ вода была ему уже по горло; при мал?йшемъ пониженіи дна, при мал?йшемъ волненіи воды онъ теряетъ опору, онъ погружается въ воду и задыхается. Тщетно изощряются милосердіе старыхъ временъ и гуманность новаго времени, чтобъ придти ему на помощь; вода слишкомъ высока, для спасенія нужно было бы, чтобы понизился ея уровень, и чтобы она могла найти свободный стокъ.

Главной причиной этого б?дственнаго положенія народа Тэнъ считаетъ подать, которая потому такъ тяжела, что ея не несли или почти не несли привилегированные классы. Постоянный контрастъ между привилегированными и не-привилегированными, который проведенъ черезъ всю книгу, и зд?сь послужилъ Тэну фономъ картины. Им?я въ виду одну только главную причину, Тэнъ слишкомъ мало говоритъ о другихъ, — о феодальномъ прав?, сковывавшемъ землед?ліе и сельское хозяйство, о плохомъ состояніи путей сообщенія, о фискальныхъ м?рахъ, затруднявшихъ подвозъ хл?ба, такъ что при первомъ м?стномъ неурожа? появлялся голодъ для б?дн?йшей части населенія и т. д.

Факты, характеризующіе тогдашнюю фискальную систему во Франціи, сгруппированы у Тэна, по обыкновенію, очень рельефно. Любопытны цифровыи данныя, приводимыя имъ для того, чтобъ показать, какая громадная доля чистаго дохода съ поземельной собственности непривилегированныхъ классовъ поглощалась государствомъ. Въ общемъ разсчет? правительство брало 53 % съ чистаго дохода; къ этому нужно присоединить 28 %, которые получали бывшіе представители м?стной власти въ среднев?ковомъ період?; изъ нихъ половину брала церковь въ вид? десятины, а другая половина шла въ пользу сеньёра, если на земл? лежали феодальныя повинности.

Что касается до налога на трудъ, то онъ доходилъ иногда почти до 8 % годового заработка рабочаго, такъ какъ поденщикъ, получавшій 10 су въ день, платилъ отъ 8 до 10 ливровъ подати. Тяжесть государственнаго налога становится во Франціи еще бол?е невыносимой всл?дствіе дурного устройства «фискальной машины». Какъ изв?стно, главная государственная подать во Франціи была непостоянна, такъ какъ опред?лялась впередъ только ея общая сумма; распред?лялась же она различно по округамъ, селеніямъ и отд?льнымъ плательщикамъ, причемъ господствовалъ большой произволъ. Другое неудобство заключалось въ томъ, что сборщики податей избирались по очереди изъ народа и своимъ имуществомъ отв?чали за полное поступленіе податей, такъ что ежегодно во Франціи около 200.000 челов?къ теряли половину своего рабочаго времени; тюрьмы были переполнены сборщиками, неусп?вшими набрать возложенную на ихъ округъ сумму, и односельчане отчуждались другъ отъ друга взаимнымъ недов?ріемъ и враждой. Не мен?е разорительны и ненавистны были во Франціи косвенные налоги на соль и на вино, которые отдавались на откупъ, причемъ, наприм?ръ, правительство опред?ляло не только ц?ны на соль, но и количество ея, какое должно было покупать каждое хозяйство. Всл?дствіе этого, по удачному выраженію Тэна, когти фиска, которые обыкновенно бываютъ незам?тны въ области косвенныхъ податей, во Франціи были такъ же явны и ощутительны, какъ и въ д?л? прямыхъ налоговъ.

Однако, посл? всего, что сказалъ Тэнъ о б?дственномъ положеніи народа, читатель н?сколько удивленъ, когда въ конц? той же главы узнаетъ, что въ теченіе всего XVIII в. крестьяне пріобр?таютъ землю. Самъ авторъ, повидимому, этимъ изумленъ. «Какъ могло это случиться при такихъ б?дствіяхъ?» восклицаетъ онъ. «Фактъ этотъ почти нев?роятенъ, а между т?мъ онъ не подлежитъ сомн?нію». Уже въ 1760 г. четвертая часть земли въ королевств? перешла въ руки сельскаго рабочаго класса. Въ 1789 г. Юнгъ полагаетъ, что мелкая поземельная собственность составляла ?/? государства. Это то же отношеніе, которое теперь существуетъ, — зам?чаетъ Тэнъ: — революція не увеличила количество земель, принадлежавшихъ мелкимъ собственникамъ, такъ какъ отъ нея главнымъ образомъ выиграла средняя собственность.