Чтение онлайн

Революція была д?ломъ неудавшимся! — это тяжелый упрекъ, и особенно тяжелъ онъ въ устахъ представителя демократической республики, которая сум?ла съ такимъ усп?хомъ отстоять свою независимость и дать себ? прочную конституцію.

Къ этимъ обличеніямъ революціонной партіи со стороны современниковъ ея Тэнъ присоединяетъ упреки, которые онъ ей д?лаетъ съ практической точки зр?нія; все, что возможно возразить противъ революціонныхъ стремленій во имя справедливости, гуманности и политическаго благоразумія, то сказано у Тэна, и этотъ отд?лъ его очень поучителенъ для людей, привыкшихъ руководиться въ общественныхъ вопросахъ воображеніемъ, страстью или поверхностной рутинной догматикой. Радикальнымъ доктринерамъ Тэнъ внушаетъ, что государственное устройство должно сообразоваться съ политическими условіями страны. «Смотря по народу, эпох? и степени цивилизаціи, смотря по вн?шнему и внутреннему положенію, всякое равенство или неравенство, гражданское или политическое, можетъ или перестать быть полезнымъ или быть вреднымъ, и поэтому заслуживать, чтобъ законодатель его сохранилъ или уничтожилъ».

Посл?дователямъ Руссо и «общественнаго договора» Тэнъ доказываетъ, «что члены государства со вс?ми своими предками составляютъ одно національное т?ло и, только благодаря существованію этого организма, они получили возможность жить, размножаться, работать, пріобр?тать, просв?щаться и умножать унасл?дываемый запасъ благоденствія и значенія, которымъ теперь сами пользуются. Потому, не только главный интересъ, но и первый долгъ каждаго гражданина долженъ быть направленъ къ сохраненію и благоденствію этого организма; и потому законъ не долженъ им?ть въ виду выгоду ни меньшинства, ни большинства, а всего общества. Этого основного положенія никто не долженъ нарушать — ни большинство, ни меньшинство, ни собраніе представителей, выбранныхъ народомъ, ни самый народъ, даже если бы онъ былъ единодушенъ». «Пародъ не им?етъ нрава произвольно распоряжаться общимъ достояніемъ (res publica), рисковать имъ по своей фантазіи, жертвовать имъ ради приложенія изв?стной теоріи или интереса одного класса, даже если бы этотъ классъ былъ самымъ многочисленнымъ, ибо государство принадлежитъ не одному покол?нію, а составляетъ общее достояніе какъ современныхъ, такъ и вс?хъ прошлыхъ и вс?хъ грядущихъ покол?ній». Каждое покол?ніе есть только временный распорядитель и отв?тственный хранитель драгоц?ннаго и славнаго насл?дія, полученнаго отъ предшествовавшаго съ обязанностью передать его въ ц?лости сл?дующему покол?нію.

Вс? эти соображенія, высказанныя Тэномъ, нужно признать вполн? справедливыми и чрезвычайно полезными, какъ начала, которыми сл?дуетъ руководиться при обсужденіи современныхъ намъ событій, относительно которыхъ мы можемъ быть участниками. Но прим?нимость этихъ началъ къ прошлому Франціи весьма условна. Въ данномъ случа?, напр., приходится сказать, что насильственный переворотъ, осуждаемый Тэномъ, былъ въ значительной степени подготовленъ всей предшествующей исторіей Франціи и его усп?ху сод?йствовалъ ц?лый рядъ благопріятныхъ условій. У Тэна демократія 1789 года слишкомъ им?етъ характеръ силы — искусственно и, сл?довательно, произвольно вызванной. Историкъ относится къ ней, по выраженію одного римскаго трибуна у Ливія о патриціяхъ, «точно она съ неба свалилась», и не им?етъ корней въ прошедшемъ. Она какъ будто вся создана утопической и отвлеченной теоріей XVIII в. Но эта теорія никогда бы не им?ла такой силы, если бы не выражала собой до изв?стной степени д?йствительности, подготовленной исторіей. Contrat social не сд?лался бы кораномъ французской демократіи, если бы не соотв?тствовалъ ея политическимъ потребностямъ. Французская демократія руководилась теоретической логикой, но потому, что этой логик? соотв?тствовалъ инстинктъ ея страстей.

Дал?е ц?нность вышеприведенныхъ соображеній умаляется т?мъ, что мы не въ состояніи взв?сить, насколько при тогдашнихъ условіяхъ королевская власть при старомъ порядк? была въ состояніи осуществить необходимыя реформы. Въ возможности этого сомн?ваются даже приверженцы королевской власти и строгіе критики революціи, какъ, наприм?ръ, графъ Ривароль, который зам?чаетъ въ своихъ мемуарахъ: «Н?тъ сомн?нія, что король даже при помощи д?льныхъ (bons) министровъ былъ недостаточно могущественъ, чтобы произвести хотя одну изъ великихъ реформъ, которыхъ мы сд?лались свид?телями» {27}.

Нужно также не упускать изъ вида отреченіе отъ власти со стороны самой монархіи, которое, конечно, обусловливалось не одними личными свойствами Людовика XVI — его нер?шительностью и мнительностью относительно собственнаго права и обязанностей, а какъ бы сознаніемъ немощи тогдашней королевской власти разр?шить историческій споръ между феодализмомъ и демократіей, — и своей неспособности предупредить или устранить революцію коренною реформой. Этотъ фактъ засвид?тельствованъ приверженцами монархіи, писателями, сужденіемъ которыхъ Тэнъ въ другихъ вопросахъ такъ часто руководился. Какъ, наприм?ръ, рельефно изображена въ мемуарахъ Малуэ эта немощь монархіи: «Правительство, говоритъ онъ, — въ 1789 году обращалось къ ц?лой Франціи и потомъ къ Генеральнымъ штатамъ съ вопросомъ: что же нужно д?лать? что я могу сд?лать? чего хотятъ меня лишить, и что мн? оставить{28}), «que vent-on retrancher de mon autorite, que m’en laissera-t-on?» Ту же самую мысль выражаетъ Ривароль, когда говоритъ, что съ призваніемъ Генеральныхъ штатовъ государственная власть была какъ бы на время устранена (comme suspendu). Наступило какое-то междуцарствіе, хотя король этого не зам?чалъ (Riv., р. 220).

Разсматривая образъ д?йствія Національнаго собранія, Тэнъ, какъ мы вид?ли, упрекаетъ его въ томъ, что оно слишкомъ руководилось страхомъ и недов?ріемъ къ правительству. Мы не станемъ зд?сь обсуждать вопроса, насколько можно было въ д?йствительности опасаться, что Людовикъ XVI посл?дуетъ прим?ру Карла I и возьмется за оружіе, и другого вопроса, насколько такая попытка им?ла бы усп?хъ, ибо это значило бы вдаваться въ область предположеній. Но необходимо им?ть въ виду фактъ, что демократія 1789 года и Національное собраніе не могли не бояться реакціи и что поб?жденная партія своимъ безтактнымъ поведеніемъ д?лала все возможное, чтобъ усилить этотъ страхъ {29}). За доказательствомъ мы опять обратимся къ Малуэ, который, наприм?ръ, говоритъ, что посл? 5-го октября огромное число членовъ большинства, не сочувствовавшихъ обороту, который приняли д?ла, не р?шились, однако, противод?йствовать ему въ виду раздраженія аристократической партіи; они, напротивъ, полагали, вопреки своему желанію, что ихъ безопасность обусловлена торжествомъ демократической партіи, къ какимъ бы средствамъ она ни приб?гала.

Вообще, сила событій р?дко играла такую роль, какъ во время французской революціи, и д?йствовала такимъ ошеломляющимъ образомъ на вс? партіи, и эта сила событій им?ла, конечно, не меньше вліянія на характеръ революціи, ч?мъ отвлеченная теорія, которой руководилась демократическая партія. Такое наблюденіе было сд?лано еще современниками революціи; Малуэ, наприм?ръ, возстаетъ противъ заблужденія т?хъ, которые считали Францію увлеченною революціей и большинство Національнаго собранія мятежниками, и утверждаетъ, что прогрессивный ходъ событій вызвалъ и развилъ общее настроеніе{30}. Въ другомъ м?ст? Малуэ обращаетъ вниманіе на то, что притязанія Національнаго собранія все возрастали и что, наприм?ръ, временная отм?на королевской власти до окончанія конституціи была новой доктриной, которую многіе депутаты сочли допустимой (admissible), хотя бы отвергли ее за два м?сяца передъ т?мъ.

* * *

Предшествующая характеристика Національнаго собранія служитъ объясненіемъ его д?ятельности. Съ свойственнымъ ему организаторскимъ талантомъ, Тэнъ разбиваетъ обширный, относящійся сюда матеріалъ на дв? группы: les destractions et les constructions — разрушительную и созидательную д?ятельность Національнаго собранія.

Какъ строгій обличитель недостатковъ стараго порядка, Тэнъ вовсе за него не стоитъ и въ краткой формул? устанавливаетъ то, что подлежало немедленной отм?н?. Два основныхъ порока, говоритъ онъ, требовали двухъ реформъ — основанныя на феодальномъ прав? привилегіи и абсолютизмъ. Поэтому нужно было облегчить невыносимое бремя, лежавшее на большинств? населенія всл?дствіе существованія привилегій, и нужно было подчинить распоряженіе общественнымъ достояніемъ со стороны правительства д?йствительному и правильному контролю, такъ какъ прежнее правительство смотр?ло на это общее достояніе какъ на свою частную собственность и распоряжалось имъ произвольно и расточительно. Большаго пока было не нужно, и такъ какъ король охотно соглашался на эти реформы, то вся революція могла бы совершиться, но выраженію Артура Юнга, посредствомъ простого голосованія въ Національномъ собраніи (d'un tour de scrutin).

6 Людовикъ XVI

Въ доказательство своей мысли Тэнъ приводитъ изв?стную «декларацію отъ 23 іюня». Онъ ее разсматриваетъ отвлеченно, безъ всякаго отношенія къ тогдашнимъ обстоятельствамъ, анализируетъ ее и приходитъ къ заключенію, что она могла бы быть полезной для Франціи.

Поэтому, прежде ч?мъ коснуться разсужденій Тэна объ этой пресловутой деклараціи, намъ нужно напомнить читателю т? событія, которыя ее вызвали и о которыхъ Тэнъ не упоминаетъ, хотя бы они могли послужить сильнымъ подспорьемъ для его взглядовъ на общіе принципы и злоупотребленіе ими во время французской революціи.

Изв?стно, что правительство Людовика XVI, р?шившись, подъ вліяніемъ своихъ финансовыхъ затрудненій, созвать Генеральные штаты обнаружило величайшую непредусмотрительность. Эти штаты представляли собою среднев?ковое учрежденіе, давно забытое — со времени посл?днихъ Генеральныхъ штатовъ протекло почти столько же времени, сколько отд?ляетъ Государственную Думу отъ соборовъ XVII в?ка — забытое настолько, что правительство обратилось къ людямъ св?дущимъ и несв?дущимъ за справками объ организаціи штатовъ. Въ старыхъ Генеральныхъ штатахъ каждый штатъ зас?далъ отд?льно и составлялъ свои отд?льныя постановленія. Такъ какъ эти постановленія не были обязательны для правительства, то ни способъ голосованія, ни число депутатовъ отъ каждаго штата не были опред?лены закономъ. Но въ 1789 году правительство по настоянію Неккера отступило отъ стараго обычая и въ созывной грамот? предоставило третьему штату двойное число депутатовъ противъ каждаго изъ двухъ первыхъ, оставивъ открытымъ вопросъ о способ? голосованія отд?льно по штатамъ или же сообща. Повидимому, Неккеръ руководился при этомъ аналогіей съ только что введенными «провинціальными (земскими) собраніями», также состоявшими изъ депутатовъ трехъ штатовъ, но составлявшихъ одно общее собраніе. Такъ какъ на обязанности этихъ провинціальныхъ собраній лежало и распред?леніе податей, то естественно было непривилегированнымъ членамъ этихъ собраній предоставить одинаковую силу съ привилегированными. Но прим?неніе этого пріема къ Генеральнымъ штатамъ, т. е. общее голосованіе и удвоеніе голосовъ третьяго штата Неккеръ не р?шился ввести, какъ новшество, или былъ не въ состояніи провести черезъ королевскій сов?тъ — и весь вопросъ остался открытымъ, чреватый роковыми посл?дствіями.

Созданная этимъ неизв?стность должна была вызвать большія недоум?нія со стороны избирателей и депутатовъ. Третій штатъ долженъ былъ желать преобразованія Генеральныхъ штатовъ въ одно общее собраніе и могъ истолковывать свое двойное представительство въ томъ смысл?, что и само правительство этого желаетъ. Напротивъ, депутаты привилегированныхъ сословій должны были опасаться, что удвоеніе третьяго штата приведетъ въ общемъ собраніи къ отм?н? не только податныхъ, но и вс?хъ сословныхъ и почетныхъ привилегій дворянства и духовенства — и потому желали сохраненія прежняго голосованія по отд?льнымъ штатамъ. Правительство же молчало, предоставляя штатамъ самимъ разобраться между собой.