Чтение онлайн

Увлекаясь этой индивидуалистической теоріей, Національное собраніе начало, какъ говоритъ Тэнъ, превращать французскій народъ въ массу разрозненныхъ пылинокъ (unе poussiere d’individus desagreges), уничтожая вс? корпоративныя учрежденія и коллективную собственность. Сл?дуя этой политик?, Законодательное собраніе нанесло р?шительный ударъ французской сельской общин?: «Четыре дня спустя посл? паденія короля, Законодательное собраніе дало неимущимъ возможность прим?нить аграрный законъ къ общиннымъ землямъ». Подъ этимъ сл?дуетъ разум?ть не пахотныя земли, составлявшія во Франціи частную собственность, а выгоны, л?сныя и др. угодья въ неразд?льномъ влад?ніи членовъ общины. Собраніе дозволило разд?лъ этихъ земель между обитателями общины поголовно и поровну, какъ скоро этого требовала одна треть населенія обоего пола — служанки, поденщики, пастухи, батраки и даже нищіе, жившіе милостыней. Операція эта усп?шно прим?нялась потому, что «она чрезвычайно нравилась наимен?е зажиточнымъ крестьянамъ». Всл?дствіе этого община перестаетъ быть независимымъ собственникомъ, у нея бол?е н?тъ никакого запаса. Въ случа? нужды, пусть она обременяетъ себя сборами и добавочными налогами. «Доходъ, который она могла бы им?ть въ будущемъ, теперь въ кр?пко застегнутомъ карман? новыхъ собственниковъ».

Въ то же время Законодательное собраніе, «принимая во вниманіе, что государство д?йствительно свободное не должно терп?ть среди себя никакихъ корпорацій», даже таковыхъ, которыя, «посвящая себя народному просв?щенію, оказывали услугу отечеству», даже и таковыхъ, которыя «исключительно предназначили себя служб? въ госпиталяхъ и уходу за больными» — «упразднило вс? конгрегаціи, братства, общества, мужскія и женскія, духовныя и св?тскія, всякія религіозныя, благотворительныя, миссіонерскія учрежденія, семинаріи, коллегіи, Сорбонну» и пр.

Наконецъ, манія государственной централизаціи дошла до того, что Конвентъ уничтожилъ вс? литературныя общества и всякаго рода академіи, конфисковалъ ихъ имущества, библіотеки, музеи, ботаническіе сады и захватилъ въ казну вс?, еще не разд?ленныя, влад?нія сельскихъ общинъ, а также имущество госпиталей и другихъ благотворительныхъ учрежденій.

Нельзя не согласиться съ Тэномъ въ осужденіи такой политики, но вопросъ о судьб? католической церкви во время революціи не можетъ быть разр?шенъ только на основаніи т?хъ практическихъ и юридическихъ соображеній, которыми можно защищать, пользу общинныхъ луговъ и л?совъ и автономію кембриджскаго университета. Правда, и въ своемъ осужденіи церковной политики Національнаго собранія Тэнъ нер?дко совершенно правъ въ частностяхъ; его упреки при этомъ то относятся къ отд?льнымъ м?рамъ, непрактичность и вредъ которыхъ онъ выставляетъ на видъ, то къ общему духу, руководившему Національнымъ собраніемъ. Тэнъ, наприм?ръ, совершенно справедливо порицаетъ безусловную отм?ну церковной десятины, всл?дствіе которой Національное собраніе, произвольно и въ ущербъ государству, увеличило доходъ землевлад?льцевъ, платившихъ десятину, не только мелкихъ, но и крупныхъ, на 14 %, т.-е. сд?лало имъ подарокъ, равнявшійся седьмой части стоимости всего ихъ имущества. При этомъ бывали случаи, что отм?на десятины, лежавшей на им?ніи, прибавляла къ ежегодному доходу землевлад?льца 30.000 франковъ.

Совершенно справедливо также, что посп?шная и хаотическая распродажа церковныхъ имуществъ была не только убыточна для государства, не только повлекла за собой совершенно ненужное уничтоженіе громаднаго количества богослужебныхъ предметовъ и художественныхъ произведеній, не только повергла въ нищету большое число лицъ, — но и лишила множество госпиталей, школъ и вообще благотворительныхъ учрежденій средствъ къ дальн?йшему существованію.

Совершенно справедливо и то, что н?которыя м?ры революціоннаго правительства, касавшіяся новаго устройства церкви, не только противор?чили духу католицизма, но и здравому смыслу; наприм?ръ, предоставленіе права избирать священниковъ т?мъ же избирателямъ, которые въ изв?стной общин? избирали мэра, судью и депутата — всл?дствіе чего во многихъ м?стностяхъ въ избраніи ксенза могли участвовать протестанты и евреи.

Наконецъ, совершенно справедливо, что требованіе присяги въ в?рности новому церковному уставу было м?рою ненужною, которая между т?мъ тотчасъ заставила дв? трети всего духовенства открыто признать себя противниками всей революціонной конституціи, внесла смуту въ каждую общину и разожгла религіозный и политическій фанатизмъ. Осуждая эту м?ру, Тэнъ высказываетъ, что сущность современнаго като- лицизма бол?е заключается въ его вн?шнемъ стро?, ч?мъ въ его религіозномъ ученіи — и что онъ, поэтому, не можетъ допустить никакого вм?шательства въ этотъ вн?шній строй, никакого отступленія отъ принципа, что духовная власть принадлежитъ исключительно пап? и поставленнымъ папою епископамъ. Этого не хот?ли понять версальскіе законодатели, которые даже утверждали, что въ ихъ власти изм?нить самую религію (nous pourrions changer la religion), и что они поступаютъ очень ум?ренно, если не касаются ни догматовъ, ни богослуженія, а только берутъ на себя переустроить вн?шнюю организацію церкви, безъ соглашенія съ духовною властью.

Но къ церковной политик? Національнаго собранія нельзя правильно отнестись, не принявъ во вниманіе того, ч?мъ была католическая церковь въ 1789 году, и какъ привыкло относиться къ ней французское государство.

Несмотря на свое космополитическое значеніе и свою зависимость отъ папы, на которой такъ настаиваетъ Тэнъ, католическая церковь им?ла во Франціи до революціи чисто феодальный характеръ: духовенству, какъ первому штату, принадлежала доля въ верховной власти; церковь влад?ла на феодальномъ прав? ?/? всей поземельной собственности и им?ла непосредственное вліяніе надъ большимъ числомъ французскихъ гражданъ. Множество церковныхъ должностей были въ силу патронатства частною собственностью или короля, или прелатовъ и сеньёровъ. Церковные доходы распред?лялись между духовными лицами на основаніи сословныхъ привилегій и случайной милости двора. При такомъ положеніи д?лъ, столкновеніе между церковью и революціею должно было быть особенно ощутительно, но эта борьба между Національнымъ собраніемъ и французскою церковью была только продолженіемъ в?кового историческаго процесса, и Національное собраніе въ своей церковной политик? только продолжало д?ло французскихъ королей. Издавна власть этихъ королей была одинаково направлена къ ограниченію вліянія церкви въ двоякомъ ея значеніи, феодальнаго и космополитическаго учрежденія. Короли боролись противъ независимости прелатовъ въ ихъ качеств? французскихъ сеньёровъ и противъ автократіи папы, какъ главы церкви, и въ этой борьб? нер?дко употребляли одного противника какъ союзника противъ другого: то созывали соборъ галликанскаго духовенства для ограниченія папскихъ притязаній, — то заключали конкордатъ съ папами и д?лили съ ними общую добычу, т.-е. церковные доходы и раздачу бенефицій; но всегда при этомъ они им?ли въ виду подчиненіе церкви интересамъ государства. Никто не выразилъ такъ опред?ленно преобладанія этого чисто государственнаго интереса въ церковныхъ д?лахъ, какъ великій политикъ, котораго сама церковь дала французскому государству — кардиналъ Ришелье, когда онъ обложилъ податью въ пользу государства церковныя им?нія: «Потребности государства — реальны; потребности церкви — призрачны и произвольны».

Въ этой борьб? съ церковью французскіе короли никогда не задумывались переходить границу, проведенную Тэномъ; они не только касались дисциплинарныхъ правилъ церкви, но и входили въ область религіи. Уже въ ХІІI в?к? легисты (Дюбуа), руководившіе королевской политикой противъ римской куріи, требовали, чтобы имущества церковныя были переданы мірянамъ, а духовенство вознаграждено «ежегоднымъ жалованьемъ». Тотъ же Пьеръ Дюбуа настаивалъ на необходимости отм?ны целибата. Въ XV в?к? французское правительство открыто примкнуло къ партіи реформы, которая хот?ла заставить католическую церковь вернуться къ старин?, къ соборному правленію, сд?лать выборы епископовъ свободными, то-есть независимыми отъ папы. А на Тридентскомъ собор? послы французскаго короля поддерживали представителя французскаго духовенства, кардинала Лотарингскаго, который потребовалъ брака священниковъ, причащенія подъ обоими видами и молитвы на народномъ язык?. Парижскій парламентъ не призналъ постановленій Тридентскаго собора, а французская церковь приняла только то, что относилось къ догматамъ; все же, что относилось къ вн?шнему устройству, считалось изъятымъ изъ-подъ «иноземной власти». А при Людовик? XIV епископъ турнейскій, которому вм?ст? съ Боссюэтомъ было поручено составить знаменитую декларацію галликанскаго духовенства, — утверждалъ, что паны могутъ впадать въ ересь.

Французская демократія, захватившая въ лиц? Національнаго собранія государственную власть, задумала сразу привести въ исполненіе какъ въ государственной области, такъ и въ церковной в?ковыя традиціи прежняго французскаго правительства и завершить д?ло, которое посл?днему было не по силамъ. Какъ въ области политической, Національное собраніе устраненіемъ вс?хъ привилегій и м?стныхъ преградъ окончательно объединило народъ и централизовало государство, такъ въ области церковной оно вздумало окончательно превратить церковь въ то, ч?мъ она въ сущности всегда была въ глазахъ французскаго правительства — въ орудіе власти — un instrument de regne. При монархическомъ режим? самымъ удобнымъ средствомъ для этого считался королевскій патронатъ, т. е. назначеніе на церковныя должности главою государства, королемъ. Теперь, при воцареніи демократіи, патронатъ короля былъ зам?ненъ патронатомъ новаго государя, — народной массы, и назначеніе свыше уступило м?сто непосредственному избранію снизу.

Объусловливая полученіе духовныхъ должностей, избраніемъ народнымъ, Національное собраніе становилось на ту же точку зр?нія, на которой стояло въ XV в?к? правительство Карла VII, узаконившее свободное, независимое отъ папы избраніе епископовъ. Національное собраніе только поступило радикальн?е, ибо если партія реформы въ XV в?к? хот?ла возстановить соборное правленіе и вернуть церковь къ эпох? аристократическаго строя, — то революція XVIII в?ка вздумала вернуться къ еще бол?е ранней эпох? въ исторіи церкви, когда въ ней преобладали демократическія формы и народной выборъ.

Впрочемъ, для этой ц?ли Національному собранію вовсе не нужно было исходить отъ представленій о церковномъ устройств? первыхъ в?ковъ христіанства. Демократическія формы и вліяніе мірянъ на церковь сохранились во Франціи въ гораздо большей степени, ч?мъ это вообще изв?стно, и особенно въ сельскихъ общинахъ мы встр?чаемъ вплоть до самой революціи не только непосредственное участіе народа въ распоряженіи церковными имуществами, но и постоянное вм?шательство въ такіе вопросы, которые теперь предоставлены исключительно в?д?нію духовенства.

Церковныя недвижимыя имущества, накопившіяся въ феодальную эпоху, большею частію принадлежали монастырямъ и прелатамъ, и только въ незначительной степени употреблялись на нужды церквей и духовенства въ селахъ и городахъ. Для посл?дней ц?ли понадобились, поэтому, новыя средства, которыя и доставлялись благочестіемъ частныхъ лицъ, или обязательными взносами общинъ. Но эти средства уже не считались собственностью духовенства (clerge), а были подъ названіемъ fabrique собственностью прихода и управлялись особыми лицами (marguilliers), избиравшимися въ селахъ міромъ, то-есть собраніемъ вс?хъ членовъ общины по предложенію священника. Эти приходскія собранія, тождественныя по своему составу съ общинными собраніями, не только просматривали и утверждали годовые отчеты старостъ, разр?шали расходы изъ церковныхъ суммъ, превышавшіе 10 ливровъ, и необходимыя отчужденія церковныхъ имуществъ, отказанныхъ по зав?щанію, покупку церковной утвари и украшеній, но и опред?ляли тарифъ на м?ста въ церкви, д?лали постановленія относительно погребенія, опред?ляли часы церковной службы и выбирали иногда чрезъ старостъ пропов?дниковъ, приглашаемыхъ во время поста. Бывали случаи даже еще и въ XVII в?к?, что общинный сов?тъ какого нибудь городка обращался оффиціально къ епископу съ просьбой о разр?шеніи употреблять въ пищу яйца во время поста. Вліяніе народа, то-есть общины, въ области церковной вообще было такъ сильно до революціи, что возбуждаетъ неудовольствіе современныхъ церковныхъ писателей, привыкшихъ къ другимъ порядкамъ. Одинъ изъ нихъ, наприм?ръ, аббатъ Жиро говоритъ, что вс? эти права, предоставленныя общин?, или ея представителямъ, низводили священника на положеніе простого приказчика по духовнымъ д?ламъ. «Къ счастію, все это теперь изм?нилось». Il n’en est plus ainsi heureusement{38}.