Чтение онлайн

«Великій опытъ, — по выраженію Тэна, — производился въ то время надъ челов?ческимъ обществомъ; всл?дствіе ослабленія т?хъ обычныхъ связей, которыя его сдерживаютъ, можно было изм?рить силу постоянныхъ инстинктовъ, подрывающихъ его. Они всегда присущи масс?, эти инстинкты, даже въ спокойное время, но мы ихъ не зам?чаемъ, потому что они подавлены. Какъ скоро давленіе прекращается, ихъ вредъ обнаруживается подобно вод?, несущей барку и проникающей въ нее, какъ только окажется щель, — для того, чтобы все потопить».

«Челов?ческая воля, — говоритъ Тэнъ въ другомъ м?ст?, — состоитъ изъ двухъ слоевъ: — одинъ слой на поверхности, и люди его сознаютъ; другой находится на глубин?, до которой не достигаетъ сознаніе; первый слой тонокъ и неустойчивъ, какъ сыпучій песокъ, второй — твердъ и проченъ, какъ скала, и на него не им?ютъ вліянія фантазія и волненія людей»… Въ 1789 году этотъ верхній слой состоялъ изъ идей и чувствъ, нав?янныхъ культурой XVIII в?ка; изъ стремленій къ свобод? и братству, изъ нам?ренія осуществить справедливость и счастье на земл?. Нижній же слой состоялъ изъ прирожденныхъ животныхъ инстинктовъ, изъ привычекъ и предразсудковъ, выработанныхъ въ теченіе четырнадцати в?ковъ административнымъ гнетомъ. Крестьяне остаются при прежнемъ нев?жеств?, прежнемъ недов?ріи и сохраняютъ старинную злобу. Они — люди и ихъ желудокъ требуетъ ежедневной пищи; у нихъ есть воображеніе — и когда хл?бъ становится р?докъ, они боятся голода. Они предпочитаютъ сохранить свои деньги, ч?мъ давать ихъ; а потому они возстаютъ противъ самыхъ законныхъ требованій государства и частныхъ лицъ; они охотно завлад?ваютъ общественнымъ достояніемъ, когда оно плохо защищено; наконецъ, они склонны думать, что жандармы и собственники вредны, т?мъ бол?е, что имъ это твердятъ каждый день въ теченіе ц?лаго года.

Тэнъ указываетъ съ помощью фактовъ, какъ плохо понимало населеніе въ деревняхъ и городскихъ предм?стьяхъ совершавшіяся въ то время реформы — и какъ мало даже знало о нихъ. Оно жило только слухами, а слухи легко превращались при разгоряченномъ воображеніи въ самыя странныя легенды. Д?йствіе же такихъ легендъ не поддается учету. Въ обыкновенное время въ неразвитыхъ умахъ общественныя и политическія идеи дремлютъ въ вид? неопред?ленныхъ антипатій, сдержанныхъ стремленій, мимолетныхъ желаній, — теперь он? пробудились и проявляются энергично и настойчиво, деспотично и необузданно; всякое разногласіе считается в?рнымъ признакомъ изм?ны.

Вотъ общій колоритъ, которымъ изображены у Тэна нравственное настроеніе и политическія понятія массы французскаго народа во время управленія Національнаго собранія. Самыя посл?дствія перехода Франціи отъ крайняго административнаго деспотизма къ крутому самоуправству представлены у Тэна въ яркихъ и наглядныхъ чертахъ. Администраціи и правительственной власти, можно сказать, вовсе не было во Франціи съ 1789 года. Новыя департаментскія власти не пользовались никакимъ авторитетомъ, а какъ ничтоженъ былъ авторитетъ самого Національнаго собранія, можно судить по тому, что когда однажды комиссары этого собранія прибыли въ Ланъ, чтобы успокоить возставшихъ крестьянъ, то имъ пришлось три часа напрасно произносить р?чи передъ толпой, а когда они замолчали, толпа стала въ ихъ присутствіи сов?щаться о томъ, пов?сить ли ихъ, или утопить, или разорвать на части и выставить ихъ головы на воротахъ сос?дняго аббатства. При такомъ положеніи д?ла своеволіе муниципалитетовъ не знало пред?ловъ. Города, какъ самостоятельныя республики, сносились или воевали между собой, производили вооруженной силой фуражировки по деревнямъ и покоряли себ? окрестности. Особенно любопытный прим?ръ представляетъ м?стечко Исси- Левекъ, священникъ котораго разыгралъ роль провинціальнаго Солона и Гракха. 6-го октября 1789 года онъ созвалъ на сходку своихъ согражданъ и заставилъ ихъ принять сочиненный имъ полный уставъ, заключавшій въ 60 параграфахъ всякаго рода политическія, судебныя и военныя постановленія, необходимыя для новой республики. Не ограничившись этимъ, онъ издалъ аграрный законъ, при чемъ не забылъ и себя, и, отправившись въ сопровожденіи барабанщика и нотаріуса въ окрестныя поля, приступилъ публично къ новому распред?ленію ихъ.

Тэнъ весьма разумно объясняетъ подобныя явленія не однимъ паденіемъ государственной власти, но психологически — одновременнымъ самоупоеніемъ выскочекъ изъ м?стныхъ властей. Приподнятыя новымъ для нихъ чувствомъ, эти люди предаются горделивому удовольствію проявлять свою независимость и мощь. Мэръ мелкаго м?стечка или приходскій староста, котораго прежде интендантъ могъ безцеремонно посадить подъ арестъ, теперь посылаетъ драгунскому капитану изъ дворянъ приказаніе прибыть съ своимъ эскадрономъ или удалиться. Отъ него же зависитъ безопасность сос?дней усадьбы крупнаго собственника и его семьи, прелата и вс?хъ видныхъ людей околотка. Онъ же опред?ляетъ высоту поборовъ, которымъ они подлежатъ. Отъ него зависитъ выдать имъ паспортъ или отказать въ немъ, заставить ихъ оставаться или позволить у?хать. Онъ же, предоставляя имъ полицейскую помощь, или отказывая въ ней, при взиманіи платы съ арендаторовъ, можетъ дать имъ средства къ жизни или отнять ихъ.

Это въ деревн?! А куда значительн?е власть муниципальныхъ распорядителей въ какомъ-нибудь большомъ город?. Въ ихъ рукахъ жизнь и имущество многихъ тысячъ лицъ. Большинство изъ этихъ муниципальныхъ д?ятелей — адвокаты, пропитанью новыми догмами, уб?ждены, что въ нихъ однихъ, непосредственно избранныхъ народомъ, зиждется законная власть. Осл?пленные своимъ недавнимъ величіемъ, подозрительные, какъ вс? выскочки, возмущенные противъ вс?хъ старыхъ или соперничествующихъ властей, они въ постоянной тревог? подъ вліяніемъ своего воображенія или своего нев?жества, смущены несоотв?тствіемъ между прежней и теперешней ихъ ролью, неспокойны за государство, неспокойны за себя и ищутъ безопасности все въ новыхъ узурпаціяхъ. На основаніи сплетенъ, исходящихъ изъ кофеенъ, они р?шаютъ, что министры изм?нники. Съ уб?жденнымъ упрямствомъ и безстрашнымъ высоком?ріемъ, они считаютъ себя въ прав? д?йствовать вопреки ихъ распоряженіямъ, вопреки декретамъ самого Національнаго собранія.

На б?ду, единственная сила, которая можетъ бороться съ анархіей, сама становится орудіемъ анархіи. Съ т?хъ поръ, какъ Національное собраніе предоставило муниципалитетамъ право распоряжаться вооруженной силой, военныя власти парализованы. Передвиженія и разм?щеніе войскъ уже не зависятъ ни отъ командующихъ военными округами, ни отъ военнаго министра. Въ случа? разногласія между военнымъ командиромъ и муниципалитетомъ, войска исполняютъ волю посл?дняго. Положеніе д?ла принимаетъ характеръ то трагическій, то комическій. Марсельскій муниципалитетъ, желая освободить вожаковъ бунта, заключенныхъ въ замк? Ифъ, овлад?ваетъ силою этимъ и другими фортами, защищающими городъ, при чемъ командира одного изъ нихъ постигаетъ участь коменданта Бастиліи. Когда противъ этого протестуетъ командующій въ провинціи, муниципалитетъ заявляетъ, что «лишь жалости достойны протестъ какого-то господина де Мирана отъ имени короля, которому онъ изм?няетъ, и его требованіе возвратить войскамъ его величества кр?пости, находящіяся нын? въ нашемъ влад?ніи и обезпечивающія націю, законъ, короля и общественную безопасность».

Напрасно король по приглашенію Національнаго собранія приказываетъ муниципалитету очистить форты и вывести національную гвардію. Муниципалитетъ противится, затягиваетъ д?ло и между т?мъ разрушаетъ самые форты.

А вотъ случай мен?е трагическій. Муниципалитетъ Лиможа закупилъ транспортъ хл?ба въ сос?днемъ департамент?, но нужно 60 кавалеристовъ для сопровожденія транспорта. Обращаются къ военному министру, — проходятъ три нед?ли. Наконецъ министръ отв?чаетъ, что не могъ нигд? добыть войска, и даетъ сов?тъ черезъ депутатовъ департамента снестить съ депутатами Орлеана и отъ нихъ получить эскадронъ стоящаго тамъ кавалерійскаго полка. Д?ло опять затягивается. Лиможъ и Орлеанъ тягаются черезъ своихъ депутатовъ изъ-за полуэскадрона кавалеріи, а военный министръ Франціи является безпомощнымъ зрителемъ этой тяжбы.

Но всеобщее разложеніе государства не остановилось на своеволіи общинъ. Т? же причины, которыя вызываютъ неповиновеніе муниципалитетовъ правительству, побуждаютъ частныя лица возставать противъ м?стныхъ властей. Отд?льные граждане также признаютъ себя обязанными спасать себя и отечество. И они также приписываютъ себ? право р?шать все собственною властью и приводить собственноручно въ исполненіе то, что они р?шили.

Лавочникъ, рабочій, крестьянинъ, сд?лавшись избирателемъ и національнымъ гвардейцемъ, опираясь на свое право голоса и свое ружье, вдругъ сталъ равнымъ людямъ, стоявшимъ выше его и ихъ господиномъ; вм?сто того, чтобы повиноваться, онъ теперь повел?ваетъ. И ц?лый потокъ новыхъ понятій, безобразныхъ и несообразныхъ съ его умственными способностями, вдругъ влился въ его мозгъ. Посл?дствія этого ужасны; ибо въ такихъ умахъ вождел?ніе непосредственно осуществляется въ д?йствіи, и въ д?йствіи всегда грубомъ и зв?рскомъ. Пріобр?тенное воспитаніемъ хладнокровіе, размышленіе и культура вставляютъ между вождел?ніемъ и д?йствіемъ мысль объ общественномъ интерес?, соблюденіе формъ и уваженіе къ закону. Вс?хъ этихъ сдержекъ недостаетъ новому государю. Онъ не ум?етъ пріостановиться и не допускаетъ, чтобъ его пріостанавливали. Зач?мъ столько оттяжекъ, когда грозитъ опасность? Зач?мъ соблюденіе формальностей, когда д?ло идетъ о спасеніи народа? Что тутъ священнаго въ закон?, когда онъ покрываетъ враговъ общества? Что можетъ быть пагубн?е, какъ пассивное выжиданіе подъ руководствомъ робкаго или сл?пого муниципалитета? Что можетъ быть справедлив?е, какъ тутъ же и немедленно добиться самому своего права! И такимъ образомъ убійство становится одной изъ формъ проявленія патріотизма.

Въ октябр? 1789 г. въ Париж? посл? убійства хл?бника Франсуа, главный преступникъ, крючникъ, объявляетъ, что онъ «хот?лъ отомстить за народъ», и очень в?роятно онъ былъ искрененъ. Въ обыкновенное время, въ неразвитыхъ мозгахъ соціальныя и политическія идеи пребываютъ въ состояніи неопред?ленныхъ антипатій, сдержанныхъ и мимолетныхъ вождел?ній. Но при первомъ случа? он? пробуждаются — повелительныя, упорныя и разнузданныя.

При такомъ психическомъ состояніи толпы всемогущіе муниципалитеты сплошь и рядомъ оказываются ея рабами. Въ Булони англійскій корабль принялъ грузъ яицъ, курятины и дичи. Національная гвардія, по собственному усмотр?нію, отправляется на корабль и захватываетъ грузъ. Уступчивый муниципалитетъ объясняетъ грузъ конфискованнымъ и подлежащимъ продаж? и р?шаетъ, что половина выручки поступитъ въ пользу гвардіи, а другая въ бюро общественнаго призр?нія. Но національная гвардія съ бранью и угрозами сама приступаетъ къ д?лежу и каждый уходитъ домой съ своей порціей награбленныхъ куръ и зайцевъ.

«Я бы не кончилъ, говоритъ Тэнъ, если бы захот?лъ перечислить вс? бунты, когда магистраты городовъ бывали принуждены допустить или даже одобрить захваты толпы, закрывать церкви, изгонять или сажать въ тюрьму священниковъ, уничтожать октруа, издавать таксу на хл?бъ, допускать пов?шеніе, или избіеніе хл?бниковъ, торговцевъ хл?бомъ, духовныхъ лицъ, дворянъ и офицеровъ. Приведемъ вкратц? одинъ изъ такихъ случаевъ».

Паскалисъ, адвокатъ при Эскомъ парламент?, въ прощальной р?чи при распущеніи этого учрежденія выразилъ сожал?ніе объ осл?пленіи народа, «экзальтированнаго прерогативами, опасность которыхъ онъ не сознаетъ». Очевидно это изм?нникъ: 80 челов?къ національной гвардіи подъ предводительствомъ президента м?стнаго клуба хватаютъ Паскалиса и кстати еще одного землевлад?льца и сажаютъ ихъ въ тюрьму. Муниципалитетъ ничего не им?етъ противъ ареста, но не хочетъ предать арестованныхъ народной юстиціи и вызываетъ изъ Марсели 400 швейцарцевъ полка Эрнеста и 400 національныхъ гвардейцевъ. Но вм?ст? съ ними приходитъ изъ Марсели всякій сбродъ, который требуетъ выдачи головою арестованныхъ. Является на м?сто прокуроръ департамента, который требуетъ отъ командира воинскаго отряда, чтобы онъ защитилъ пл?нниковъ, но его хватаютъ и уводятъ, грозя его жизни. Являются три члена муниципалитета, въ своихъ лентахъ — командиръ проситъ у нихъ разр?шенія приб?гнуть къ оружію, ибо безъ этого разр?шенія онъ не им?етъ права вынуть мечъ изъ ноженъ. Но члены управы уклоняются отъ отв?тственности. И вотъ 800 челов?къ вооруженныхъ стоятъ съ ружьемъ около тюрьмы съ опред?леннымъ порученіемъ, три раза повтореннымъ муниципалитетомъ: не выдавать пл?нниковъ небольшой толп? негодяевъ. Но на ихъ глазахъ толпа хватаетъ членовъ управы и, приставивъ къ ихъ груди оружіе, заставляетъ ихъ подписать приказъ выдать пл?нныхъ. Толпа тутъ же становится обвинителемъ, судьею и палачомъ.