Чтение онлайн

Якобинская анархія, господствовавшая во Франціи во время выборовъ въ Конвентъ, конечно отразилась на его состав?. Но провинціальные депутаты все же лучше, ч?мъ парижскіе, избранные во время сентябрьскихъ убійствъ подъ давленіемъ революціонной Коммуны. Группа парижскихъ террористовъ, съ примкнувшими къ нимъ якобинцами, составляетъ лишь меньшинство Конвента, 50–60 челов?къ изъ 749. Они забрались на высокія скамейки и называются монтаньярами. Втрое многочисленн?е жирондинцы и примкнувшіе къ нимъ депутаты — 180. Жирондинцы — эти крайніе л?вые въ Законодательномъ собраніи, представляютъ собой въ Конвент? — правыхъ. Главная по числу грунта — около 400 челов?къ — расположилась на нижнихъ скамейкахъ и называется поэтому la Plaine, а въ насм?шку le Marais — болото. Эти люди, не отличающіеся характеромъ, гнушаются однако массовыми убійствами и потому вначал? поддерживаютъ жирондинцевъ. Конечно, говоритъ Тэнъ, вс? они р?шительные республиканцы, враги традиціи, апостолы разума, воспитанники дедуктивной политики — безъ этого нельзя было пройти на выборахъ. Поэтому Конвентъ въ первомъ же зас?даніи съ восторгомъ и безъ голосованія принимаетъ отм?ну королевской власти, а три м?сяца спустя громаднымъ большинствомъ признаетъ Людовика XVI виновнымъ въ заговор? противъ свободы народа и въ покушеніи на безопасность государства — 683 члена участвовали въ этомъ приговор?, только 37 признали себя некомпетентными судьями, но и изъ нихъ 26 высказались за виновность. Но подъ политическими предразсудками они сохранили соціальныя привычки и традиціи, уваженіе къ собственности и къ челов?ческой жизни. Почти вс? наши законодатели, говоритъ Тэнъ, происходящіе изъ средней буржуазіи, каково бы ни было временное ихъ мозговое возбужденіе, въ сущности остаются т?мъ, ч?мъ они были до т?хъ поръ, адвокатами, прокурорами, купцами, священниками или врачами стараго порядка, и т?мъ же станутъ впосл?дствіи — послушными администраторами и ревностными служаками имперіи. Пров?ривъ дальн?йшую судьбу членовъ Конвента, пережившихъ революцію, Тэнъ указываетъ, что большинство ихъ были гражданскими и уголовными судьями, префектами, полицейскими комиссарами, почтовыми и канцелярскими чиновниками, казначеями и т. п. Что касается до «режисидовъ», т. е. подавшихъ голосъ за казнь короля, то изъ 23 наполеоновскихъ префектовъ 21 подали голосъ за казнь, изъ 43 занимавшихъ должности по судебному в?домству 42 были за казнь, 43-ій былъ боленъ во время суда, изъ 5 сенаторовъ четверо, изъ 16 депутатовъ 14 были за казнь; изъ 36 прочихъ чиновниковъ 35 подали голосъ за казнь. Между прочими «режисидами» еще 2 члена Сов?та Имперіи, 4 дипломата, 2 генерала, 2 главныхъ казначея, одинъ генеральный комиссаръ по полиціи, одинъ жандармскій полковникъ, одинъ министръ короля Жозефа, министръ полиціи (Фуше) и архиканцлеръ Имперіи (Камбасересъ). Но въ Конвент? они гнушаются анархіи и Марата, душегубовъ и воровъ сентябрьской р?зни. Они за идеальную республику и противъ хулиганской.

Много выше этихъ чиновниковъ наполеоновской имперіи стояли жирондинцы. Между республиканцами Конвента они были наибол?е почтенные и уб?жденные, ибо они уже давно республиканцы но размышленію, по занятіямъ и по систем? — почти вс? они образованные любители чтенія, резонеры и философы, ученики Дидеро или Руссо, уб?жденные, что ихъ учителями открыта абсолютная истина. Въ возраст?, когда умъ, созр?вая, увлекается общими идеями, они усвоили себ? теорію и захот?ли перестроить общество на отвлеченныхъ принципахъ. Они вообразили себ? челов?ка вообще, челов?ка вс?хъ временъ и вс?хъ странъ, экстрактъ челов?ка; они вообразили себ? н?сколько тысячъ или милліоновъ этихъ сокращенныхъ челов?ковъ и редактировали для нихъ химерическій договоръ невозможной ассоціаціи. Везъ привилегій, безъ насл?дственности, безъ ценза, безъ выборщиковъ, вс? одинаково избираемы, вс? равные участники суверенной власти; вс? власти кратковременны и основаны на избраніи; единое Собраніе, избираемое на годъ; исполнительный органъ, также избираемый и возобновляемый ежегодно на половину.

М?стные выборные администраторы, суды выборные и референдумъ къ народу. Когда д?ло идетъ о его утопіи, жирондинецъ сектантъ и не знаетъ удержу. Н?тъ ему д?ла до того, что изъ 10 избирателей 9 не участвовали: какое ему д?ло, что огромное большинство французовъ за конституцію 1791 г.! Онъ имъ навяжетъ свою. Что ему до того, что его прежніе противники — король, эмигранты, не принявшіе присяги священники — люди почтенные и во всякомъ случа? требующіе снисхожденія? Онъ будетъ расточать противъ нихъ всякія суровости закона — ссылку, конфискацію, гражданскую смерть, смерть физическую. Въ своихъ собственныхъ глазахъ онъ верховный судія; его уполномочила на это сама в?чная справедливость.

Въ узкихъ пред?лахъ своей догмы жирондинцы посл?довательны и искренни; они в?рятъ въ свои формулы, какъ геометръ въ свои теоремы и какъ богословъ въ свой катехизисъ; они хотятъ ихъ прим?нить къ д?лу, составить конституцію, установить правильно д?йствующее правительство, выйти изъ состоянія варварской анархіи, положить конецъ уличнымъ покушеніямъ, грабежамъ, убійствамъ, царству грубой силы и кр?пкаго кулака.

Притомъ безпорядокъ, противный имъ, какъ теоретикамъ, противенъ имъ еще и какъ людямъ цивилизованнымъ и воспитаннымъ. Такіе люди не могутъ терп?ть нел?пую и грубую диктатуру вооруженнаго хулиганства. Чтобы наполнить государственную казну, они требуютъ правильныхъ налоговъ, а не произвольныхъ конфискацій. Чтобы сдержать недоброжелательныхъ, они хотятъ наказаній, а не проскрипцій. Чтобы судить государственныя преступленія, они отвергаютъ чрезвычайные суды и хотятъ сохранить за подсудимыми обычныя гарантіи. Если они и признаютъ короля виновнымъ, они колеблются вынести смертный приговоръ и стараются облегчить свою отв?тственность апелляціей къ народу. «Законовъ, а не крови», — эта фраза, съ апломбомъ произносимая въ одной современной имъ комедіи, — представляетъ всю суть ихъ политической мысли.

А законъ, особенно въ республик?, им?етъ общее значеніе; какъ скоро онъ изданъ, никто, — ни гражданинъ, ни городъ, ни партія — не могутъ отказать ему въ повиновеніи, не впадая въ преступленіе. Поэтому городъ Парижъ, присваивающій себ? монополію управлять націей, долженъ быть приравненъ остальнымъ 82 департаментамъ. Чудовищно, что въ город? съ населеніемъ въ 70.000 душъ 5 или 6 тысячъ крайнихъ якобинцевъ подавляютъ секціи и одни совершаютъ избранія. Чудовищно, что принципомъ народовластія прикрываются покушенія противъ народнаго верховенства, что подъ предлогомъ спасти государство, первый встр?чный можетъ убитъ, кого онъ хочетъ, что подъ видомъ сопротивленія тираніи всякая толпа въ прав? ниспровергнуть всякое правительство. Вотъ почему нужно умиротворить это воинствующее право, облечь его въ легальныя формы, подвергнуть его правильной процедур?. А именно вотъ какъ: если кто нибудь желаетъ провести законъ, реформу или какую либо политическую м?ру, пусть онъ заявитъ объ этомъ письменно за своею подписью и за 50-ью другими подписями своего избирательнаго собранія; въ такомъ случа? его предложеніе будетъ подвергнуто голосованію въ его избирательномъ собраніи; зат?мъ, если оно получитъ большинство голосовъ, оно поступитъ на усмотр?ніе избирательныхъ собраній его округа; въ случа? одобренія и зд?сь большинствомъ собраній, оно поступитъ во вс? избирательныя собранія его департамента; а отсюда въ случа? одобренія большинствомъ — въ Законодательное собраніе. Въ случа?, если оно будетъ зд?сь отвергнуто, оно поступитъ снова во вс? избирательныя собранія государства съ т?мъ, что если во второй разъ они выскажутся большинствомъ за предложеніе, Законодательное собраніе, преклоняясь передъ большинствомъ первичныхъ собраній, должно разойтись и уступить м?сто новому Законодательному собранію, въ которое ни одинъ изъ членовъ прежняго не будетъ допущенъ.

Таково посл?днее слово и высшее проявленіе теоріи; Кондорсе, ученый строитель въ политик?, самъ себя превзошелъ; невозможно начертить на бумаг? бол?е остроумную и сложную механику; въ этой конечной стать? безошибочной конституціи, по мн?нію жирондинцевъ, они нашли средство над?ть узду на зв?ря и обезпечить права владыки — народа. Какъ будто, восклицаетъ Тэнъ, возможно какой нибудь конституціей, особенно подобной, над?ть узду на зв?ря! Какъ будто зв?рь расположенъ вл?зть мордой въ намордникъ, который ему подставляютъ». На статью Кондорсе Робеспьеръ отъ имени якобинцевъ возражаетъ: «Подчинять легальнымъ формамъ сопротивленіе гнету — это посл?дняя каверза тираніи… Когда правительство нарушаетъ права народа, бунтъ всего народа и всякой части народа самый священный долгъ. И противъ этого бунта, в?чно бушующаго, политическая правом?рность, логичность разсужденія и талантъ р?чи — безсильны».

Въ этой сжатой характеристик? жирондинцевъ все нам?чено: контрастъ между политическими ц?лями и пріемами жирондинцевъ и якобинцевъ, неизб?жность столкновенія и борьбы между ними и окончательный результатъ. Борьба эта продолжалась 8 м?сяцевъ, съ открытія Конвента 20 сен. 1792 до 2 іюня 1793, т. е. до изверженія жирондинцевъ изъ Конвента. Не описывая эпизодовъ этой борьбы, иногда весьма драматическихъ, напр. обвиненіе въ Конвент? жирондинскими ораторами парижскихъ депутатовъ — виновниковъ сентябрьской р?зни, мы ограничимся указаніемъ т?хъ ошибокъ жирондинцевъ и т?хъ обстоятельствъ, которыя обусловливали ихъ паденіе и торжество якобинцевъ. Законодательное собраніе постановило возобновленіе вс?хъ административныхъ и судебныхъ учрежденій путемъ выборовъ — до секретарей и приставовъ. Вм?ст? съ т?мъ для судебныхъ должностей былъ отм?ненъ всякій юридическій цензъ, такъ что всякій членъ клуба, хотя бы и безграмотный, могъ быть избранъ судьей. То же самое было постановлено относительно офицеровъ національной гвардіи и полиціи и высшихъ чиновниковъ почтоваго в?домства. Мало того, во вс?хъ в?домствахъ канцелярскіе чиновники были подвергнуты избранію, даже въ военномъ и морскомъ министерствахъ, а «вс? порядочные и св?дущіе люди изгнаны». Военное министерство становится трущобой, гд? вс? сидятъ въ красныхъ колпакахъ, вс?мъ говорятъ ты, даже министру, гд? четыреста чиновниковъ и между ними н?сколько женщинъ — чванятся самой неопрятной одеждой и цинической р?чью, ничего не д?лаютъ и воруютъ, гд? только можно.

То же самое прим?няется къ городамъ и сельскимъ общинамъ, гд? даже самыя скромныя должности, до разсыльнаго и сторожа, ставятся въ зависимость отъ воли м?стнаго клуба. Посл? чиновниковъ очередь доходитъ до поставщиковъ: вс? случаи нажиться — а въ виду войны они удвоились — въ распоряженіи якобинцевъ.

Дорога якобинцамъ расчищена: цензъ отм?ненъ и съ нимъ исчезаетъ различіе между избирателемъ и выборщикомъ; возрастный цензъ пониженъ съ 25 на 21 годъ — всл?дствіе чего къ избирательнымъ урнамъ привлекаются наибол?е революціонно настроенные — молодые люди и пролетаріи. Посл?дніе умножились въ громадномъ количеств? въ эту эпоху безработицы, и, чтобы ихъ в?рн?е привлечь, всякому избирателю, который долженъ перем?ститься для подачи своего голоса, выдаютъ франкъ за каждый льё и 3 франка поденнаго вознагражденія.

При томъ принимаются вс? м?ры, чтобы не допустить къ избирательнымъ урнамъ политическихъ противниковъ — доносы, невыдача паспортовъ, угрозы и насилія. Все это ощутительно отразилось на выборахъ. — Н?кто Дюфуръ покидаетъ м?сто предс?дателя клуба, чтобы сд?лать предложеніе пов?сить на фонаряхъ упрямыхъ и притворныхъ патріотовъ. Его за это избираютъ мировымъ судьею. Можеръ заявилъ, что если соблюдать законъ, то ничего не сд?лаешь д?льнаго. Его избираютъ членомъ сов?та департамента и т. д.

Одновременно вс? ум?ренныя газеты уничтожены, или принуждены отступить отъ своей программы. Такимъ образомъ, не им?я ни кандидатовъ, ни органовъ, ум?ренные люди отстраняются отъ выборовъ и — они производятся одними революціонерами. Французская нація безмолвствуетъ, за нее говорятъ одни революціонеры. Изъ семи милліоновъ гражданъ на выборахъ отсутствуетъ 6.300,000 избирателей!

Такимъ образомъ жирондинцы, несмотря на свой ораторскій усп?хъ на трибун? Конвента, не им?ютъ опоры въ стран?. Всего же хуже для нихъ то, что Парижъ былъ въ рукахъ ихъ враговъ. Мы находимъ у Тэна превосходную характеристику парижскаго населенія во время борьбы жирондинцевъ съ якобинцами. Для ея изображенія Тэнъ тщательно собралъ отзывы современниковъ и документальныя данныя. Изъ этого матеріала видно, что верхній слой буржуазіи, изъ котораго составлялась національная гвардія, былъ нерасположенъ къ жирондинцамъ. Эти люди жал?ли о паденіи конституціи 1791 года и недов?рчиво относились къ будущему. Ихъ пугала дороговизна съ?стныхъ припасовъ и отсутствіе ихъ на рынк?; рогатаго скота пригоняли на бойню 400 головъ вм?сто 7–8.000. Многіе сохранили привязанность къ католицизму и ихъ ожесточало пресл?дованіе его. Нижній слой населенія былъ также недоволенъ или равнодушенъ къ политик?. Нер?дко равнодушіе уступало м?сто озлобленію. Когда р?шалась судьба жирондинцевъ, «аристократы», т. е. собственники, купцы и т. п., по отзыву одного современнаго наблюдателя, «ничего такъ не желали, какъ вид?ть ихъ на эшафот?». Но и въ простомъ народ? проявлялось озлобленіе, даже торговки говорили, что имъ «плевать на республику». Такимъ образомъ жирондинцы ни на кого не могли разсчитывать. Якобинцы же могли разсчитывать на пролетаріатъ. Вотъ какъ изображаетъ Тэнъ толпу, отъ которой тогда завис?ла судьба французскаго правительства: «пять тысячъ одичалыхъ мужчинъ и дв? тысячи безстыдныхъ женщинъ (brutes et drolesses) — приблизительно все то, что выгнала бы изъ города хорошая полиція? если бы ей пришлось очистить столицу, — уб?жденныхъ въ своемъ прав? и т?мъ бол?е пылкихъ въ своей революціонной в?р?, что ея догматъ возводитъ въ доброд?тель ихъ пороки и превращаетъ ихъ злод?йства въ общественныя заслуги». Этотъ-то сбродъ представляетъ собою въ то время настоящій верховный народъ, и потому особенно важно угадать его сокровенную мысль. Кто хочетъ понимать событія, долженъ вникать въ т? невольныя ощущенія (emotion), которыя возбуждаютъ въ этой толп? процессъ короля, пораженіе при Нервинден?, переходъ Дюмурье къ непріятелю, возстаніе Вандеи, преданіе суду Марата, арестъ Эбера и каждая изъ опасностей, которыя поочередно разражаются надъ ея головой. Свои ощущенія эти люди не заимствуютъ у другихъ, не получаютъ свыше; они не представляютъ собой дов?рчивой арміи дисциплинированныхъ солдатъ, но недов?рчивый сбродъ временныхъ приверженцевъ своихъ вождей. Чтобы надъ ними командовать, нужно имъ повиноваться, и ихъ вожди всегда будутъ ихъ орудіями. Какъ бы популяренъ и проченъ ни казался кто-либо изъ ихъ заправилъ, онъ занимаетъ свое м?сто на срокъ, подъ постоянной угрозой см?ны, какъ глашатай ихъ страстей и какъ поставщикъ, удовлетворяющій ихъ нуждамъ. Таковымъ былъ Петіонъ въ іюл? 1792 г., таковымъ сталъ Маратъ съ сентябрьскихъ убійствъ; — судите сами, согласятся ли они завязнуть въ с?тяхъ паутины, которую имъ выставляютъ жирондинцы? Наперекоръ метафизической конституціи, которую имъ приготовляетъ эта партія, у нихъ въ голов? совс?мъ готовая конституція, зам?чательно простая, приноровленная къ ихъ способностямъ и инстинктамъ. Эта въ ихъ глазахъ единственно законная конституція заключается въ окончательномъ установленіи ихъ всемогущества; ибо подъ порядкомъ и справедливостью они разум?ютъ лишь свой безграничный произволъ надъ имуществомъ и жизнью другихъ; ихъ инстинктъ, сл?пой и склонный къ насиліямъ, какъ у бея, понимаетъ только крайнія и разрушительныя м?ры, аресты, ссылку, конфискацію, казни; все это должно совершаться открыто, среди ликованій, какъ патріотическая служба, какъ священнод?йствіе отъ имени народа — или непосредственно и въ суматох? собственными ихъ руками, или же методично и косвенно руками ихъ послушныхъ выборныхъ. Вся ихъ политика сводится къ этому, ничто не собьетъ ихъ съ нея; они повисли на ней всей тяжестью своихъ пороковъ, своего нев?жества и тупости. Сквозь лицем?ріе обязательныхъ народныхъ р?чей, эта единственная ихъ идея навязывается оратору для того, чтобы онъ ее облекъ въ тираду, — законодателю, чтобы онъ формулировалъ ее въ декрет?, — администратору, чтобы онъ ее привелъ въ исполненіе; и отъ самаго своего выступленія до окончательной поб?ды они допускаютъ только одинъ варіантъ, одно, самое незначительное отступленіе отъ своей программы: въ сентябр? 1792 г. ихъ д?йствія говорили: кто думаетъ не такъ, какъ мы, будетъ убитъ, и мы возьмемъ себ? его золото, его драгоц?нности, его бумажникъ; въ ноябр? же 1793 года они провозглашаютъ путемъ своего офиціально учрежденнаго «революціоннаго правительства»: — «кто думаетъ иначе, ч?мъ мы, тотъ будетъ гильотинированъ, и мы присвоимъ себ? его насл?дство».

Вводя въ исторію площадную толпу, Тэнъ изобразилъ и ея непосредственныхъ вожаковъ, стоявшихъ на одномъ уровн? съ нею — личности такого рода, какихъ не выводилъ никто изъ предшествовавшихъ Тэну историковъ. Вотъ портретъ одного изъ такихъ вожаковъ черни, по имени Saule: «это — маленькій, толстенькій, жалкаго вида старикъ, который всю жизнь пропьянствовалъ, сначала былъ обойщикомъ, потомъ разнощикомъ тайныхъ ц?лебныхъ средствъ (орвіетана), шарлатаномъ, за 4 су продававшимъ противъ боли въ почкахъ баночки съ жиромъ людей, снятыхъ съ вис?лицы, а посл? того сталъ старшиной клакёровъ на галере? Національнаго собранія; выгнанный изъ этой должности за мошенничество, онъ былъ снова водворенъ на свое м?сто при Законодательномъ собраніи и получилъ пом?щеніе для устройства патріотической кофейни у входа въ Собраніе, награду въ 600 ливровъ, казенную квартиру и м?сто инспектора галерей, т. е. сталъ заправиломъ общественнаго мн?нія.