Чтение онлайн

Касаться зд?сь сколько-нибудь подробно якобинской системы «возрожденія» было бы невозможно потому, что сюда вошла бы вся внутренняя политика якобинцевъ. Представленіе о «естественномъ челов?к?», созданное раціонализмомъ и облеченное пылкимъ воображеніемъ Руссо въ идиллическій образъ, носило на себ? дв? выдающіяся черты, об? — отрицательнаго свойства. Естественный челов?къ не зналъ никакихъ предразсудковъ и никакого неравенства. Отсюда первой задачей якобинскаго государства было уничтоженіе вс?хъ религіозныхъ, соціальныхъ и бытовыхъ «предразсудковъ», созданныхъ предшествовавшей исторіей и культурой. Что касается до второй задачи — возстановленія равенства, то якобинцы не хот?ли въ этомъ отношеніи довольствоваться результатами, уже достигнутыми революціей 1789 г. — устраненіемъ всякаго неравенства въ области права. Имъ нужно было фактическое равенство — равенство состояній, образованія и быта. Еще Кондорсе заявилъ, что фактическое равенство (l'egalite de fait) есть высшая ц?ль соціальной политики (de l'art social). Для этого нужно было прежде всего уничтожить различіе между богатыми и б?дными. «Богатство есть подлость» (une infamie), провозглашаетъ Сенъ-Жюстъ, а Робеспьеръ отождествилъ богатыхъ съ порочными (vicieux) и объявилъ т?хъ и другихъ врагами народа. Финансовая политика якобинскаго государства, принужденнаго жить накопленнымъ въ предшествовавшіе в?ка капиталомъ, играла въ руку ихъ соціальной политик?. Прогрессивный налогъ и принудительный заемъ сильно сод?йствовали разоренію и ограниченію крупныхъ состояній. Весь излишекъ дохода сверхъ 1.000 франковъ на каждаго члена семьи подвергался прогрессивной экспропріаціи, на 1/4 , ?/? или на 1/2 , а свыше 9.000 франковъ ц?ликомъ; по такому разсчету самая богатая семья могла сохранить, помимо своей доли, опред?ленной количествомъ членовъ семьи, лишь 4.500 франковъ годового дохода. И это было еще милостиво, такъ какъ Робеспьеръ предлагалъ, чтобы самый богатый изъ французовъ не им?лъ бол?е 3.000 франковъ годового дохода.

Остальное должны были завершить законодательныя м?ры ограниченіе права зав?щанія; запрещеніе дарить лицамъ, доходъ которыхъ превышалъ изв?стную сумму, опред?ленную четвертями зернового хл?ба; уравненіе незаконныхъ д?тей въ правахъ насл?дства съ законными. Любопытно, что докладчикомъ этихъ м?ръ былъ тотъ же самый Камбасересъ, который потомъ былъ награжденъ Наполеономъ состояніемъ (dotation) въ 450.000 франковъ годового дохода.

Но недостаточно было, по словамъ Барера, «пускать кровь торговл?» и сокрушать крупныя состоянія; нужно еще было «стереть съ лица республики… рабство б?дности». Такова другая сторона соціальной программы якобинцевъ. «Въ хорошо устроенномъ обществ? не должно быть ни богатыхъ, ни б?дныхъ», восклицалъ Сенъ-Жюстъ, и согласно съ т?мъ парижская Коммуна постановила; «что богатство и б?дность должны одинаково исчезнуть въ порядк? вещей, основанномъ на равенств?».

Понятіе б?дности якобинскіе законодатели истолковываютъ весьма широко: они включаютъ сюда не только 1.300.000 б?дняковъ (indigents), которыхъ тогда насчитывали во Франціи, но и вс?хъ т?хъ, кто жилъ изо дня въ день трудомъ рукъ своихъ. Сенъ-Жюстъ заявляетъ въ своемъ доклад? Конвенту: «Пусть Европа узнаетъ, что вы хотите, чтобы на французской территоріи не было ни одного несчастнаго… Счастье явится для Европы новымъ понятіемъ». А Бареръ ставитъ демократіи задачу: «поднять бытъ всякаго гражданина выше удовлетворенія первыхъ потребностей — посредствомъ работы, если онъ здоровъ; посредствомъ воспитанія, если онъ ребенокъ; посредствомъ помощи, если онъ хилъ или старъ». Но о какой помощи идетъ зд?сь р?чь? Характерною чертою якобинской филантропіи является пренебреженіе къ частной благотворительности. Бъ глазахъ якобинцевъ милостыня есть оскорбленіе. Поэтому они считаютъ нужнымъ искоренить самую идею благотворительности. Вс? нуждающіеся им?ютъ право на помощь, и государство обязано ее доставить. Въ силу этого якобинская конституція постановила: «правительственная помощь составляетъ священный долгъ; общество обязано давать пропитаніе нуждающимся гражданамъ, либо доставляя имъ работу, либо обезпечивая средства къ жизни неспособнымъ къ работ?». Въ поясненіе этого Бареръ въ доклад? Конвенту восклицаетъ: «Мы предоставляемъ монархіямъ благотворительныя работы (les travaux de charite); этотъ нахальный и подлый способъ оказывать помощь пригоденъ только для рабовъ и господъ; мы зам?няемъ его великимъ и широкимъ способомъ національныхъ работъ, открытыхъ (на самомъ д?л? только подлежавшихъ открытію) по всей территоріи республики».

Этого мало: отношенія между т?ми, кто нуждается въ помощи, и т?ми, кто обязанъ ее доставить, совершенно извращаются. Развивая до парадокса мысль, высказанную Руссо, Сенъ-Жюстъ говоритъ: «б?дствующіе — властелины міра; они въ прав? говорить повелителями (en maitres) съ правительствомъ, которое не заботится о нихъ, они им?ютъ право на національную помощь». Съ этой точки зр?нія правительственная помощь неимущимъ является въ глазахъ Сенъ-Жюста «вознагражденіемъ» (indemnite), и по его предложенію Конвентъ постановляетъ, чтобы Комитетъ общественнаго спасенія представилъ докладъ о средствахъ вознаградить (indemniser) вс?хъ несчастныхъ на счетъ имущества враговъ республики. Не дожидаясь этого доклада и его утвержденія, Комитетъ разослалъ въ томъ же м?сяц? своимъ комиссарамъ въ департаментахъ сл?дующій циркуляръ, извлеченный Тэномъ изъ архива: «Необходимъ былъ р?шительный ударъ (un grand coup), чтобы сокрушить аристократію. Національный Конвентъ нанесъ ей этотъ ударъ: доброд?тельная б?дность (indigence) должна была войти во влад?ніе того, что преступность у нея захватила. Національный Конвентъ провозгласилъ ея права; вамъ сл?дуетъ выслать общій списокъ вс?хъ «арестованныхъ» въ Комитетъ общей безопасности, который р?шитъ ихъ судьбу. А Комитету общественнаго спасенія нужно доставить списокъ б?дныхъ въ каждой общин?, чтобы онъ опред?лилъ приходящееся на ихъ долю вознагражденіе (indemnite qui leur est due). Эти дв? операціи требуютъ всевозможной быстроты и должны идти рука объ руку. Необходимо, чтобы терроръ и справедливость обнаружились одновременно на вс?хъ пунктахъ. Революція есть д?ло народа, пора ему воспользоваться ея плодами (qu’il en jouisse)».

Изъ этого циркуляра ясно видно, какимъ принципомъ руководились якобинцы въ своей соціальной политик?: это былъ революціонный принципъ над?ленія б?дныхъ достояніемъ богатыхъ. Держась этого принципа, якобинская республика считала свои средства неисчерпаемыми. «Республика разсчитываетъ, — сказано въ доклад? Сенъ-Жюста, — для улучшенія быта небогатыхъ гражданъ (peu fortunes) на т? милліарды, которые богачи пересчитывали у себя въ интересахъ контръ-революціи… Т?, кто хот?лъ задушить свободу, обогатили ее… Богатство заговорщиковъ — къ услугамъ вс?хъ несчастныхъ».

Но конфискованныя у эмигрантовъ и «заговорщиковъ» громадныя средства якобинская республика на практик? тратила всец?ло на себя и потому для оказанія помощи б?днымъ приб?гла къ установленію принудительной благотворительности. Ея комиссары налагали на богатыхъ обязанность: «расквартировать, кормить и од?вать вс?хъ больныхъ гражданъ, стариковъ, нуждающихся и сиротъ въ своемъ кантон?». Одинъ изъ нихъ, Фуше, будущій Наполеоновскій министръ полиціи, издалъ въ своемъ департамент? приказъ, въ силу котораго въ главномъ м?стечк? каждаго округа долженъ быть установленъ «филантропическій комитетъ», которому предоставлялось право взимать съ богатыхъ налогъ, соразм?рный съ количествомъ нуждающихся».

Помимо такихъ революціонныхъ м?ръ случайнаго и произвольнаго характера, якобинцы усп?ли сд?лать весьма мало для прочной организаціи государственной помощи. Они не пошли дал?е проекта книги національной благотворительности, въ которую должно было быть внесено на каждую тысячу жителей 4 землед?льца, 2 ремесленника и 5 женщинъ; внесенные въ книгу становились «пенсіонерами» государства, «подобно изув?ченному солдату». М?ра, не приведенная, впрочемъ, въ исполненіе, сводилась къ созданію новаго класса привилегированныхъ, произвольно набираемыхъ правительственными агентами изъ массы б?дныхъ. Отсюда было далеко до т?хъ фразъ, которыми якобинцы обязывались уничтожить б?дность и обезпечить вс?хъ нуждающихся; т?мъ бол?е далеко, что господствующая партія въ лиц? Барера провозгласила обязанностью государства не только обезпечить вс?мъ гражданамъ пропитаніе, но сд?лать ихъ собственниками. «Въ хорошо организованной республик? всякому сл?дуетъ им?ть собственность». Подъ этой собственностью разум?лась земля. Въ виду этого руководители якобинства мечтали о томъ, чтобы привести въ изв?стность въ каждой общин? число несобственниковъ и количество нераспроданныхъ національныхъ имуществъ, и зат?мъ безвозмездно распред?лить эти имущества мелкими над?лами между неимущими, способными работать, и кром? того дать въ аренду полдесятины земли каждому семьянину, влад?вшему меньшимъ участкомъ. Это мечтаніе отзывалось вліяніемъ литературныхъ идиллій ХVІІІ-го в?ка, прославлявшихъ блаженство хижины и поля, возд?лываемаго собственными руками.

Но хотя якобинцы въ теоріи и въ своихъ идеалахъ держались принципа частной собственности, они на практик? впадали въ пріемы чисто соціалистическіе. Двоякое побужденіе толкало ихъ въ этомъ направленіи — ихъ увлеченіе государственнымъ деспотизмомъ и иллюзіями ихъ моралистовъ. Въ первомъ отношеніи нужно им?ть въ виду, что якобинское правительство, всл?дствіе быстраго паденія своихъ ассигнацій, установило казенную таксу на ц?ну вс?хъ жизненныхъ припасовъ и товаровъ. Сл?дствіемъ этого была, съ одной стороны, пріостановка всякой индивидуальной д?ятельности и предпріимчивости во всемъ народномъ хозяйств? — въ торговл?, промышленности и даже землед?ліи. Другимъ посл?дствіемъ было пресл?дованіе многочисленныхъ разрядовъ гражданъ, благосостояніе которыхъ подрывалось политикою правительства и которые поэтому навлекли на себя его подозр?нія. Представители торговли и промышленности, даже крестьяне, сд?лались въ глазахъ якобинскаго правительства «контръ-революціонерами», готовыми «изъ-за н?сколькихъ сантимовъ барыша продать отечество». Якобинцы сочли своей обязанностью «разстроить разсчеты варварской ари?метики» производителя и торговца, «очистить ихъ отъ заразы и порчи аристократизма», подвергнуть поэтому всю ихъ д?ятельность строжайшему надзору, заставить купца сбывать свой товаръ, крестьянина продавать свой хл?бъ или скотъ, а фабриканта и ремесленника производить свои изд?лія — хотя бы себ? въ убытокъ. Всякое неисполненіе этихъ распоряженій признавалось «хищеніемъ» (accaparement) и уголовнымъ преступленіемъ. Смертная казнь была участью всякаго торговца или землед?льца, который не доставлялъ точныхъ св?д?ній о хранившихся у него припасахъ или товарахъ, всякаго крестьянина, который не вывозилъ еженед?льно на рынокъ своего хл?бнаго запаса. Смертная казнь постигла на самомъ д?л? того паціента, которому хл?бникъ доставлялъ заразъ по 30 хл?бцевъ, особымъ способомъ для него приготовлявшихся по указанію врача. Онъ былъ гильотинированъ за нам?реніе вызвать своимъ хищеніемъ «недостатокъ хл?ба (disette) среди всеобщаго довольства». Въ томъ же направленіи д?йствовала уравнительная и централистическая д?ятельность правительства, Оно отбирало хл?бъ въ богатыхъ общинахъ и департаментахъ въ пользу небогатыхъ общинъ и департаментовъ. Оно вообще не хот?ло терп?ть никакого различія въ благосостояніи общинъ и находило «несовм?стнымъ съ принципами» то, что у однихъ общинъ были «богатыя общинныя влад?нія, а у другихъ — лишь долги». Даже такой чисто практическій администраторъ и спеціалистъ, какъ Карно, не ладившій съ идеологами въ Комитет? общественнаго спасенія, находилъ, что различіе въ благосостояніи общинъ создаетъ «м?стныя привилегіи и м?стный аристократизмъ, который влечетъ за собою индивидуальныя привилегіи и аристократизмъ обитателей».

Вм?ст? съ т?мъ централизація изъ области бюрократической все бол?е и бол?е переходила въ экономическую. Правительство стало строить за счетъ государства вс? мосты, дороги и каналы и носилось съ планомъ «обширной и плодотворной централизаціи труда всего французскаго народа». Неудивительно, что при такихъ условіяхъ въ провинціальныхъ якобинскихъ клубахъ возникали проекты сосредоточить въ рукахъ правительства всю хозяйственную жизнь Франціи. Вс? производители должны были доставлять свои изд?лія за изв?стную ц?ну въ національные магазины; нація должна была предоставлять эти изд?лія оптовымъ торговцамъ, удержавъ въ свою пользу прибыль въ 6 %; прибыль оптоваго торговца опред?лялась въ 8 %, а мелочного — въ 12 %. Такимъ образомъ, вс? — землевлад?льцы, промышленники и торговцы, получая опред?ленный барышъ, были бы исц?лены отъ порока жадности и перестали бы быть эгоистами.

Въ этомъ именно пункт? централисты и бюрократы якобинцевъ сходились съ моралистами и идеологами, Вс? они согласно между собою вид?ли окончательную ц?ль якобинской революціи въ пересозданіи челов?ка, въ возстановленіи естественнаго челов?ка. Но если первые довольствовались уравнительными м?рами, то вторые считали достиженіе идеальнаго строя невозможнымъ безъ цивизма, а главное препятствіе для развитія гражданственности въ ихъ глазахъ составлялъ эгоизмъ. Основная формула «общественнаго договора» — отчужденіе гражданиномъ своей политической воли со вс?ми физическими силами и имущественными средствами въ пользу общаго государства — должна была заключать въ себ? и полное отчужденіе отъ вс?хъ личныхъ желаній, отъ своего л, отъ своего эгоизма, или, какъ это формулировалъ главный теоретикъ якобинской морали и истолкователь Жанъ-Жака Руссо — Робеспьеръ: «Все, что ведетъ къ концентраціи челов?ческихъ страстей въ скверн? личнаго «Я» (dans l’abjection du moi personnel), должно быть отвергнуто или подавлено».

Есть только одно средство избавиться отъ «скверны своего Я» — это отдаться т?ломъ и душою государству, — конечно, законному, правов?рному государству. Вотъ въ этомъ-то и заключается патріотизмъ, и потому патріотизмъ для якобинца — источникъ вс?хъ доброд?телей и равносильная зам?на ихъ. На этотъ счетъ ученіе самаго доброд?тельнаго изъ патріотовъ не оставляетъ м?ста никакому сомн?нію. «Это возвышенное чувство, — говоритъ Робеспьеръ о патріотизм?, — противопоставляетъ частнымъ интересамъ предпочтеніе общественнаго интереса; отсюда сл?дуетъ, что любовь къ отечеству предполагаетъ или порождаетъ вс? доброд?тели».