Чтение онлайн

1936 год выдался тяжелым для германского МИДа. Auswartiges Amt испытал серьезные кадровые потери. В течение полугода германская внешнеполитическая служба лишилась двух ведущих послов и четырех ключевых сотрудников центрального аппарата. В декабре 1935 года умер посол Германии в Париже Роланд Кёстер. Через четыре месяца та же участь постигла посла в Лондоне Леопольда фон Гёша, одного из немногих высокопоставленных германских дипломатов, так и не вступивших в нацистскую партию. Большинство германских послов, даже критически относившихся к идеям нацизма, вскоре после прихода Гитлера к власти стали членами НСДАП из карьерных соображений. К их числу относились, например, послы в Риме фон Хассель 56 и в Москве фон Шуленбург. Но Гёш не повелся на это. Гитлер даже как-то назвал Гёша «злейшим врагом Германии» 57, но менять его не спешил. Посол был настоящим профессионалом, и к тому же пользовался большим уважением у английского истеблишмента. К Гёшу прекрасно относился советский посол Майский 58, что было довольно необычно для советских дипломатов. И вот теперь Гёш сам освободил место посла для Риббентропа.

Потерями только послов дело не ограничилось. В начале 1936 года один за другим вынуждены были уйти многолетние сослуживцы и ближайшие советники Нейрата Герхард Кёпке и Рихард Майер, возглавлявшие ключевые департаменты Auswartiges Amt — Западной и Южной Европы (2-й департамент) и Восточной Европы и Скандинавии (4-й департамент). 4-й департамент был вообще упразднен (его функции были переданы другим подразделениям), а его директор Майер по Закону о гражданстве от 15 сентября 1935 года (о лишении евреев гражданства) вынужден был уйти в отставку 59. Все, чего Нейрат смог добиться для Майера, это сохранение пенсии в иностранной валюте и свободный отъезд в Швецию 60. Кёпке ушел сам, не дожидаясь, когда нацисты обнаружат бабушку-еврейку среди его предков 61. В апреле из-за серьезной болезни ушел в отставку директор 1-го департамента (кадры и бюджет) Вернер фон Грюнау. Наконец, 21 июня 1936 года скоропостижно скончался Бернгард фон Бюлов, статс-секретарь министерства и правая рука Нейрата. Все это были невосполнимые потери. Ушли люди, которые вместе с Нейратом много лет планировали и осуществляли внешнюю политику Германии.

Когда умер Бюлов, Нейрат приложил немало усилий, чтобы назначить на освободившееся место своего зятя Ганса-Георга Макензена, сына знаменитого фельдмаршала. Макензен, конечно, не обладал опытом и талантами Бюлова, но выбирать не приходилось, и надо было торопиться. Риббентропу, перед которым неожиданно открылась еще одна вакансия, бывшая предметом его давних вожделений, все-таки пришлось уехать в Лондон, хотя Гитлер серьезно рассматривал его кандидатуру на место Бюлова 62. Но это не сделало положение Нейрата намного лучше. Центральный аппарат Auswartiges Amt получил большие пробоины, а два важнейших германских посольства — в Лондоне во главе с Риббентропом 63 и в Вене, где послом был фон Папен 64 , подчинялись напрямую Гитлеру. Кроме того, Бюро Риббентропа, несмотря на новое назначение своего шефа, продолжало активно вмешиваться во внешнюю политику. В течение второй половины 1936-го и всего 1937 годов германский МИД влачил полуобморочное существование. Рычаги управления внешней политикой Германии постепенно переходили в руки Гитлера, а возможности и авторитет Нейрата неуклонно падали. Гитлеру больше не нужны были советники по международным вопросам. Ему требовались верные и преданные исполнители. Нейрат еще мог предотвратить прямую вовлеченность Германии в гражданскую войну в Испании 65, настоять на ограничении поставок оружия в эту страну 66, но его позиция в отношении Италии, Японии, Австрии и Чехословакии не встречала у Гитлера никакого понимания и поддержки. «Видишь, сколько влияния у меня осталось?! Нисколько!» — жаловался Нейрат сыну, служившему в одном ведомстве с отцом 67.

Нейрат был хорош, когда Третьему рейху требовалось решать проблемы, унаследованные от Веймарской республики, и добиваться полного равноправия с другими великими державами. Свою роль в этом он сыграл. Теперь в планах Гитлера стояли задачи территориального передела Европы. Болтливый и тщеславный Риббентроп, зная дальнейшие замыслы Гитлера, уже зимой 1935/36 годов заявлял в беседах «со многими влиятельными лицами» в Париже и Лондоне: «Либо в результате согласованной программы пересмотра границ в Европе будет достигнуто взаимопонимание между западными державами и Германией, либо Рейх в какой-то форме вновь сам возьмет свою защиту в собственные руки» 68. Сделав Риббентропа в феврале 1938 года своим министром иностранных дел, Гитлер четко обозначил перед ним четыре первоочередные задачи — Австрия, Судетская область, Мемель и Данциг с коридором 69. Решение двух из них уже нельзя было отнести к теме реванша. Ни Австрия, ни Судеты никогда не принадлежали Германии. Начинался новый этап германской внешней политики — территориальной экспансии. Фюрер понимал, что здесь Нейрат будет ему только мешать, и принял решение заменить его, полностью сосредоточив в своих руках руководство внешней политикой Германии. Претворять планы Гитлера в жизнь призван был новый министр Риббентроп.

В 1937 году большие перемены произошли и в политической жизни Великобритании. Завершилось длившееся четырнадцать лет чередование Макдональда и Болдуина в кресле премьер-министра. Сначала, в июне 1935 года, они снова поменялись местами. Шестидесятивосьмилетний Макдональд, здоровье и силы которого, как писал Черчилль, «ослабли до такой степени, что дальнейшее пребывание его премьер-министром стало уже невозможным» 70, уступил место Болдуину, а сам стал считаться его заместителем. В последние премьерские годы Макдональда не воспринимали всерьез уже не только в Великобритании, но и за рубежом. Он страдал забывчивостью, терял мысль, и его уход из большой политики был лишь вопросом времени. Через два с половиной года Макдональд умер. Сменивший его Болдуин был всего на год моложе. Он не страдал старческой рассеянностью, но давно потерял всякий интерес к работе. Болдуин подолгу отсутствовал в Лондоне, не вникал глубоко в проблемы, хотя по-прежнему контролировал кадровые изменения в правительстве. Вопросы внешней политики никогда особенно не интересовали Болдуина, а в свой третий премьерский срок он и вовсе перестал уделять им внимание. Иден писал, что когда речь заходила о внешней политике, Болдуин «оставался пассивным слушателем, а не активным участником разговора» 71. Когда в сентябре 1935 года Сэмюэл Хор привез ему в Чекерс текст своего выступления в Женеве, над которым серьезно работали сразу несколько членов правительства, Болдуин долго рассказывал гостю о проведенном во Франции отпуске, показывал свой сад, угощал чаем, и лишь по прошествии нескольких часов вспомнил о цели визита своего министра иностранных дел. «Ах да, вы же привезли мне свою речь, — спохватился премьер. — Дайте взглянуть». И бегло полистав странички, вернул текст обратно: «Все в порядке. Должно быть, она отняла у вас много времени» 72. В мае 1937 года шестидесятидевятилетний Болдуин ушел в отставку. Новым главой британского правительства стал Невилл Чемберлен.

Премьерство Невилла (1937-1940), младшего сводного брата Остина Чемберлена, в Англии принято считать одним из самых провальных в XX веке. По результатам опроса, проведенного на рубеже тысячелетий среди известных историков и публицистов Великобритании, Невилл Чемберлен занял предпоследнее, 18-е место среди всех британских премьеров столетия, опередив, как это ни парадоксально, лишь своего основного критика в правительстве Энтони Идена 73. Но Иден подмочил свою репутацию уже после Второй мировой войны, в результате провального руководства страной во время Суэцкого кризиса 1956 года. Невилл Чемберлен оказался в самом низу своеобразного премьерского рейтинга из-за того, что, пытаясь умиротворить Гитлера, он так и не смог предотвратить войну. Эта оценка нуждается в небольшом уточнении. Да, Невилл Чемберлен всегда оставался «умиротворителем». И до своего премьерства, и во время него. Но большинство уступок Гитлеру Британия сделала до того, как Чемберлен возглавил правительство и стал отвечать за политику страны. Под его руководством Великобритания уступила фюреру в двух принципиальных вопросах — аншлюсе Австрии и расчленении Чехословакии. И то и другое случилось в 1938 году, став прелюдией ко Второй мировой войне. Но надо учитывать, что Чемберлен-младший возглавил правительство в то время, когда возможности Великобритании противостоять Гитлеру были существенно подорваны и воздействовать на Германию силовым путем она уже не могла. Принято считать, что не самая удачная политика Чемберлена ускорила процесс развязывания мировой войны, но эта политика стала лишь логическим завершением той линии, которую Великобритания проводила в течение всех 30-х годов прошлого столетия. Сам же Чемберлен большую часть своего пребывания во власти оставался вполне успешным и популярным политиком у себя на родине.

Невилл Чемберлен был в чем-то уникальным премьер-министром. Человек без образования, не сумевший толком закончить ни колледж, ни университет, хотя отец и определил его, как и Остина, в престижную школу Рагби. Официальный биограф Невилла позже признавал, что его герой «почти ничему не научился в Рагби, равно как не проявил никакого интереса к металлургии» 74 в колледже Мэйсон, куда отец перевел его, видя нежелание и неспособность сына к систематическому изучению наук. Поняв, что его младший отпрыск не склонен к серьезной учебе, Джозеф Чемберлен решил, что Невилла следует подготовить к занятию бизнесом, а металлургия в те дни процветала в Западном Мидлэнде, родовом краю Чемберленов. Но и из этого ничего не вышло. В Мэйсоне Чемберлен-младший всегда был одним из последних по успеваемости. Интересно, что в одно время с Невиллом в Мэйсоне изучал металлургию Стэнли Болдуин, тоже будущий премьер-министр Великобритании, которого Чемберлен как раз и сменил на этом посту. Но в студенческие годы несостоявшиеся металлурги практически не общались. Неудачей обернулась и попытка Невилла заняться семейным бизнесом. Правда, здесь, возможно, больше виноват его отец, задумавший послать сына на Багамские острова для создания плантации по выращиванию агавы, волокна которой использовались в производстве грубых нитей для канатов, матрацев и других подобных вещей. До этой поездки Невилл успел вполне успешно проработать недолгое время в финансовых учреждениях Бирмингема, но, оторванный от семьи и друзей на далеких Багамах, Чемберлен-младший провалил и без того казавшийся авантюрным «агавовый проект».

Казалось, что с такими способностями и послужным списком у Невилла не может быть шансов на выдающуюся карьеру. Но он нашел себя в политике. Чемберлен-младший оказался неплохим финансистом и удачливым социальным реформатором. Невилл решил пойти по стопам отца и заняться для начала благоустройством родного Бирмингема. Его без проблем избрали в муниципальный совет. Это было совсем нетрудно для человека с его фамилией. Бирмингемцы прекрасно помнили, как много сделал для их города Джозеф Чемберлен, когда в 1870-х годах три срока подряд (мэр избирался на один год) руководил городом. Чемберлен-старший превратил Бирмингем в один из самых передовых городов Англии, ликвидировав старые трущобы, создав новые системы газо- и водоснабжения, замостив основные улицы и построив много публичных зданий — больниц, библиотек, школ, музеев. Недаром центральная площадь города сегодня носит его имя. Из Бирмингема Джозеф Чемберлен начал свое восхождение в большой политике. Теперь путь отца решил повторить Невилл. Возможно, это был единственный вариант продолжения карьеры для немолодого уже человека, к своим сорока пяти годам ничем особенным не отметившимся в жизни. В 1915 году Невилл Чемберлен стал мэром Бирмингема, а еще через два года был впервые избран в палату общин от консерваторов.

На посту мэра Невилл зарекомендовал себя очень хорошо и приобрел известность на местном уровне. Однако для успешной карьеры в большой политике этого было недостаточно. Тем более что свою вступительную речь в парламенте (maiden speech) Чемберлен-младший произнес, когда ему было почти пятьдесят лет. Мало кто из серьезных политиков Британии начинал свою парламентскую деятельность в столь зрелом возрасте. Но Невилла это не смутило. На его стороне были известная всей Англии фамилия и брат Остин, ставший к тому времени одним из лидеров консервативной партии. За двадцать лет Невилл Чемберлен проделал путь от рядового члена палаты общин до премьер-министра Великобритании, по ходу дела занимая различные министерские посты. Он был хорош во всех возглавляемых им министерствах, но все-таки это был политик для внутреннего потребления. Ему явно не хватало знаний и опыта для выхода на международный уровень. «Провинциальный фабрикант железных кроватей», — назвал его как-то Ллойд Джордж 75. Невилл Чемберлен с самого прихода нацистов к власти отнесся к Гитлеру с очевидной симпатией. Но его первые суждения о нем говорили, насколько слабо Невилл разбирался в германских вопросах. «Должен сказать, что с тех пор как он пришел к власти, Гитлер действительно остается лучшим в этой компании, — написал Невилл своей сестре Хильде в середине апреля 1933 года. — Но сможет ли он сдержать Геринга, остается неясным» 76. Со временем Чемберлен-младший, конечно, разобрался, какую роль играли в нацистском государстве Гитлер и Геринг, но во многих других вопросах мировой политики он продолжал оставаться дилетантом.

Тем не менее Чемберлен решил взять руководство внешней политикой Великобритании в свои руки. За годы, прошедшие после ухода Ллойд Джорджа из большой политики, Форин Офис вернул себе право снова, как и до Первой мировой войны, самостоятельно определять основные задачи внешней политики страны и пути их достижения. Этому способствовали не только такие сильные и независимые личности, как Джордж Керзон и Остин Чемберлен, стоявшие во главе внешнеполитического ведомства, но и слабые премьер-министры, либо не очень интересовавшиеся мировой политикой (Болдуин), либо имевшие ограниченную поддержку в правительстве (Макдональд). Теперь Невилл Чемберлен решил, что настало время вернуть себе лидерство во внешней политике. Он, как писал прекрасно знавший ситуацию изнутри Джон Саймон, «с самого начала занял последовательную позицию в определении и руководстве той линией, которой предстояло следовать, не всегда даже с ведома своего коллеги с противоположной стороны Даунинг-стрит» 77. Напротив резиденции британского премьера находится Форин Офис, во главе которого на момент прихода Чемберлена к власти стояли два амбициозных и способных человека — министр Энтони Иден, популярный в британском обществе и имевший влиятельных сторонников политик, и его постоянный заместитель Роберт Ван-ситарт, пользовавшийся большим авторитетом внутри своего ведомства.

Иден стал министром при довольно интересных обстоятельствах. Он впервые вошел в состав правительства, став парламентским заместителем министра иностранных дел (коим в то время являлся маркиз Ридинг) в августе 1931 года. По линии матери Иден принадлежал к известному роду Греев из Нортумберленда, и знаменитый предвоенный министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей приходился Идену четвероюродным братом. Генерал Чарльз Грей, последний командующий британскими войсками в Северной Америке во время борьбы последней за независимость, являлся прапрадедом обоих будущих министров иностранных дел. Родство, конечно, не самое близкое, да и лично знакомы из-за большой разницы в возрасте братья не были, но приход Идена в Форин Офис был символичен. Тем более что и Грей, и Иден начинали свою карьеру во внешнеполитическом ведомстве Великобритании с поста парламентского заместителя министра. Впрочем, на этом сходство их карьер заканчивалось. Грей, после поражения либералов на выборах, перешел в оппозицию и возглавил Форин Офис лишь после возвращения своей партии к власти, а Иден 1 января 1934 года стал лордом-хранителем печати — второстепенным членом британского правительства с отсутствием четко определенного круга обязанностей. Хотя в случае Идена это было не совсем так. Он стал отвечать за политику Британии по отношению к Лиге Наций. Для этого внутри Форин Офис даже создали неофициальное «министерство по делам Лиги». До того как в январе 1936 года Иден возглавил внешнеполитическое ведомство, в Британии фактически существовало два министра иностранных дел. «Старшим» являлся официальный руководитель Форин Офис. Сначала им был Джон Саймон, а затем — сменивший его на короткое время Сэмюэл Хор. А «младшим министром» считался Энтони Иден, формально отвечавший за Лигу Наций. Сам Иден вспоминал, что премьер-министр Макдональд, предлагая ему новую должность, сразу сказал, что работать он будет по-прежнему в Форин Офис. Вся операция затевалась якобы для того, чтобы освободить место парламентского заместителя министра для работы в палате лордов 78. Это звучало странно, поскольку изначально сама должность вводилась для того, чтобы кто-то представлял Форин Офис в палате общин, когда министр являлся членом верхней палаты (по британским законам лорды не могут участвовать в заседаниях нижней палаты). Назначением Идена Макдональд скорее пытался усилить позиции сторонников системы коллективной безопасности в правительстве и сбалансировать влияние Саймона, скептически относившегося к Лиге и предпочитавшего договариваться напрямую с Германией.